Холод на пепелище - Dee Wild

Зябкий холод объял отсутствующие конечности. Восстал перед взором узкий сквозной коридор вагона, усыпанный блёстками стёкол. Отпечатанное в подкорке имя вспыхнуло молнией электрической лампочки, ослепительно мерцавшей на весь вагон. Марк… Имя било, как разряд током. Марк…

Тот, кто был дорог мне, как родной брат и больше. Тот, кто нянчился со мной, вытаскивал из передряг, с кем вместе мы зарабатывали первые шальные деньги… Тот, кто сделал мне предложение за полчаса до гибели… Я вспомнила его, как разом вспомнила и ту, что оборвала его жизнь в вагоне поезда.

Это ведь она прямо передо мной – только руку протяни!

— Вера, — прошептала я, и это имя обожгло язык, как кислота.

Волна нестерпимого, тёмного жара поднялась из самой глубины, где спали демоны, и поползла по жилам, выжигая остатки апатии.

— Наконец-то вспомнила! — торжествующе воскликнула голова. — Я-таки достучалась до твоего сгнившего мозга!

— Я тебя прикончу! — взревела я, тщетно рванувшись вперёд – широкая стальная скоба намертво приковывала руку. — Разорву к хуям!

— Давай, попробуй! — раззадорилась Вера. — Сыграем, наконец, нашу последнюю партию! Только имей в виду, фигуры будут одного цвета!

Убить её! Сжечь! Я ведь теперь умею, правда, не помню, как… Нет, не сжечь… Раздавить эту треклятую голову чем-нибудь тяжёлым!

Ненависть кипела во мне, как царская водка в раскалённом добела платиновом тигле – растворяя всё, кроме одного кристалла намерения. Пальцы сами собой до боли сжимались в кулак. Земля под ложементом затряслась в такт бешеному стуку моего сердца. Стеклянные панели на столе зазвенели, как мои собственные нервы, оголённые до искр. Мир содрогался от моей ярости.

Ненавистная голова сверлила меня взглядом двух чёрных мячиков для гольфа, ложе её шаталось из стороны в сторону – а за всем этим я видела стол с мехапротезами внутри. Так нужные мне, они лежали и ждали своего часа. Ждали, когда станут частью меня.

Сейчас… Прямо сейчас, безотлагательно!

Всю свою волю я направила в одну точку – прямо на тонкую, лёгкую створку тумбы-стола. Открывайся… Открывайся же, чёрт тебя дери! В сторону! Вон, прочь, двигайся к херам собачьим!

И створка сдвинулась.

Отползла на сантиметр. Затем на два, на пять, и ещё. Вот уже засеребрилось в полутьме ниши. Я напрягалась до слёз изнеможения, а створка отъезжала в сторону, и наконец сквозь залитые жидким свинцом веки я разглядела биотитановые конечности, лежащие в нише. Пара глубоких вдохов – и с новым усилием механическая рука сдвинулась с места. Сначала легонько, незаметно. Потом её с шелестом вывезло из ниши, и она рухнула на бесцветный пол. А затем потащилась сквозь помещение…

Мне казалось, что время, словно резиновая лента, растянулось до галактических размеров. Искры фейерверков брызгами разлетались из-под век. Медленно, но верно, волоча по полу серыми пальцами с синеватыми сервоприводами жил, механическая рука ползла ко мне, пока не пропала из поля зрения и не замерла под капсулой. Я знала – она там. Не составляло труда почувствовать расстояние до неё, её расположение и точку, за которую удобнее будет «ухватиться».

Словно на школьной доске, я мысленно рисовала на изнанке сомкнутых век траекторию движения, намечала точку приложения энергии. Чудовищное сверхусилие – и внутри головы, рождая дикую боль, что-то лопнуло. На язык хлынул солоноватый, медный привкус – точь-в-точь как от прикушенной щеки, только изнутри черепа. Сосуд? Лимфоузел? Может, пресловутое новообразование отвоёвывало себе жизненное пространство?

Неважно, всё неважно, нужен лишь результат – здесь и сейчас!

Незримая конечность приподнялась в воздухе. Повисла над полом, сделала медленную, нерешительную дугу и упала мне на лицо холодной биометаллической ладонью – и в ноздри ударил знакомый запах металла и смазки. Запах дома.

Я сосредоточилась, собрала себя в тугой, дрожащий комок нервов, и рука, неловко перевернувшись в воздухе, заняла своё место в мягком ложементе…

За всё это время голова с чернильно-чёрными глазами ни издала ни звука – она просто смотрела на происходящее, ошеломлённо раскрыв рот. «Уже скоро я доберусь до тебя, отродье, совсем скоро – и тогда ты будешь завидовать мертвецам…»

Но сперва рука должна интегрироваться с телом. Я едва ли могла вспомнить схему, но точно знала – мехапротезы съёмные, и мои тюремщики не стали ничего ломать. Поэтому я попробую собрать себя по частям. Интересно, что сказал бы барон Мюнхгаузен после такого трюка?..

Я смогу! Я всё вокруг себя заставлю служить своей воле, но начну с мехапротеза. Подключайся, шарнирный механизм! Совмещайтесь, узлы, скрепляйтесь между собой! Ну же, некогда ждать!

Конечность невообразимым образом двигалась, елозила сбоку в слепом поиске соединительных механизмов. Детали шелестели, легонько скрежетали сочленениями – и наконец предплечье легло под плечо. Проворот, серия лёгких щелчков – и ощущения вернулись во вторую руку.

— Да ты сразу заходишь с козырей, Лизка, — прошипел голос сбоку от меня – Вера, выпучив и без того жуткие глазищи, неотрывно наблюдала за мной, словно ребёнок за фокусником. — Мне становится просто нечем крыть. Мы же с тобой горы свернём! Покажи им всем! Спали эту банку ко всем чертям!

Не обращая внимание на болтовню головы, я ухватила стальной фиксатор, машинально включила кинетический усилитель и от души дёрнула. Крепление со скрежетом оторвалось, и вторая рука оказалась на свободе. Ленты держателей одна за другой размыкались, выпуская тело на волю, и с последним лопнувшим стальным жгутом я тяжело рухнула на зеркально-холодный пол. Удар отозвался болью в костях – но это была боль освобождения.

Неужели свобода?!

— ВНИМАНИЮ СЛУЖБЫ ОХРАНЫ! — оглушительно отреагировали динамики сразу отовсюду. — БЛОК ИССЛЕДОВАНИЯ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИХ ЯВЛЕНИЙ, ЛАБОРАТОРИЯ НОМЕР ШЕСТЬ, НАРУШЕНИЕ УСЛОВИЙ ХРАНЕНИЯ ОБРАЗЦА!

Ничего хорошего это не предвещало, и долгожданную свободу теперь предстояло отстоять.

Полосуя ладонями пол, я по-пластунски рвалась вперёд, будто спасалась от самых страшных демонов мира. Я забыла обо всём на свете кроме своих мехапротезов. Несколько метров пространства остались позади, и вот я уже протягиваю руку, хватаю одну из ног и начинаю прилаживать её к посадочному месту, лихорадочно озираясь по сторонам. Щелчок, другой, лёгкий треск доводчика – и позабытые уже ощущения вернулись в конечность. Протянув руку за второй ногой, я услышала отрывистый вскрик Веры:

— Сверху!

Полсекунды спустя, среагировав быстрее меня, хват мехапротеза сжимал стальное щупальце с иглой на оконечнике, недобравшее до цели – до моей шеи – считанные сантиметры. С лёгким шелестом со своих мест на