Холод на пепелище - Dee Wild

– а следом за ней горстями перемещались в воздухе стальные инструменты, разгонялись и впивались в плоть острые ножи, метались по комнате и наматывались на шеи провода, с криком неслись поднятые в воздух люди, горели заживо, валялись в корчах на полу и барахтались в бордовой жиже… Страннее всего было то, что я видела это со стороны, будто смотрела запись с камер видеонаблюдения. Я видела свою спину, свою руку, а затем… затем начиналась бойня.

Неужели всё это было? И пострадала, похоже, не только она – комплекция и лица убитых были самыми разными. Мужские и женские, полные и худые, светловолосые и брюнеты. Но что именно это было – вот главный вопрос. Телекинез? Пирокинез? Или это всё ложные воспоминания, которые вживляют мне в мозг, чтобы свести с ума? Как я могу быть уверена в том, что хоть что-нибудь здесь настоящее? Как я могу верить ей? И было ли настоящим имя, которое она не стала называть? Но я-то знаю… я помню, что когда-то звала её иначе…

— Смерти больше нет, — сказала девушка по имени Софи. — Медицина Ковчега позволяет по образцу ДНК воссоздать полную копию мозга до последнего нейрона. Что уж говорить про новую конечность… — София скосила глаза вниз – туда, где моя белая, гладкая рука была прикована к ложементу стальной скобой. — У меня с болью особые отношения. Я изучаю её, а она всё время пробует меня на зуб.

— Значит, вы можете создать человеческое тело? — уточнила я, пытаясь отвлечься, стряхнуть остатки наваждения. — И записать в него личность?

— Чтобы записать личность, её сперва нужно сохранить на носителе. — Она лёгким мимолётным движением поправила волосы, и я увидела на её виске небольшое пурпурное устройство размером с пуговицу. — Моя, например, пишется прямо в облако данных на случай, если ты снова сорвёшься с цепи…

Неожиданно резко в помещение ворвался синтетический голос:

— Администратор Толедо, комплектация первой бригады завершена. Начата переброска к поверхности. Магнитный лифт выведен на рабочую мощность.

— Готовь вторую к развёртыванию, — отвлеклась моя собеседница на электронного помощника. — Где поезд?

— До прибытия двенадцать минут.

— Плохо, опаздывают… — Девушка резко повернулась ко мне, отбросив все посторонние мысли, и нахмурила брови: — Где мы остановились?

— Ты говорила про новообразование… — Я мысленно произнесла это длинное составное слово несколько раз. — Это раковая опухоль? Вы её вырастили?

— Не мы. — Глаза Софии вдруг вспыхнули странным благоговейным огнём. — Судя по возрасту самых старых тканей, она с тобой очень давно. С твоей первой поездки на Каптейн. Перед самым попаданием в интернат в тебя подсадили… семя. И только сейчас оно начало цвести… Похожая, кстати, была и у Крючкова. Он, по всей видимости, пробыл на станции дольше, чем сам об этом знал… Что касается твоей опухоли, долгое время она никак не проявляла себя, но с того самого трибунала начался её взрывной рост и формирование связей – заработала экстрасенсорика, а вместе с ней начались приступы гиперагрессии.

— И что со мной теперь будет? — мысли путались, я физически ощущала в голове что-то чужеродное.

— В худшем случае, как и любой механизм, твоё тело откажет, — пожала плечами девушка. — Но я верну тебя обратно – если, конечно, нам удастся сейчас отбиться… Здесь очень многие прошли через замену тела и перезапись сознания, включая моих сотрудников. Смерть меняет людей. Делает их более прагматичными, нацеленными на результат. Лишает страхов… Пожалуй, единственное, что мы пока ещё не научились восстанавливать – это душу. Но если она бессмертна, ей это ни к чему.

София таинственно улыбнулась – а я, переваривая сказанное, уже подсознательно пыталась найти в ней что-то, что отличает ещё человека от уже не-человека. Казалось, на меня смотрят глаза, лишённые неосязаемого, неуловимого, но жизненно важного. Может быть, пресловутой души?

— Значит, у вас здесь фабрика по производству людей? — спросила я.

— Производственно-исследовательский комплекс, — утвердительно кивнула она. — Полный цикл от проектирования до серии. Людьми, впрочем, их можно назвать с натяжкой. Но всё это… — она обвела рукой пространство вокруг себя, — покроет любую механизацию, как бык овцу.

— И скольких клонов вы уже наклепали?

Я представила себе шеренги совершенно одинаковых людей. Взаимозаменяемых, ведомых заранее настроенной программой. Нажми на кнопку – и конвейер выпустит ещё одного человека без признаков человечности.

— За те полгода, что я тут работаю – порядка ста тысяч единиц одних только гражданских моделей, в том числе с функциями удалённого управления, — ответила София. — В последнее время комплекс работает на военные нужды, так что сейчас на моём участке шесть тысяч сверхсолдат. Обеспечат любую сухопутную операцию.

— Вы тут, значит, решили поиграть в богов? — язвительно уточнила я. — Возомнили себя творцами и делаете людей под любые нужды?

— Мы с тобой, моя дорогая, давно пересекли все черты, за которыми могли прятаться боги, — заметила девушка, и в её голосе прозвучала усталая снисходительность учителя к отстающему ученику. — Насколько этично создавать человека не естественным образом, а искусственным? Будет ли это ещё человек или уже что-то, лишь отдалённо похожее на человека? На эти вопросы пусть отвечают философы будущего, а мы пока займёмся спасением этого самого будущего. Здесь, в настоящем.

— Вы чудовищно много на себя берёте, — прошептала я.

— Прости, я иногда забываю, что ты не помнишь последние годы, — с нотой сочувствия в голосе промолвила София. — А ведь только вчера я тебе об этом рассказывала… Помнишь заразу, которая выкосила Пирос в прошлом году? Не помнишь… Эти безнадёжные идиоты завезли на Землю инфицированных и решили немного улучшить вирус, хотя, казалось бы, куда уже совершенней? — Взгляд её стал отстранённым, отсутствующим. — Не вирус, не бактерия, а неведома зверушка… Заразность кори, летальность – сто процентов, инкубационный период – минуты, и никакого лекарства. А теперь ещё и передаётся воздушно-капельным путём. Беллиссимо. Десять из десяти…

Она произнесла это с такой ледяной, почти эстетической усмешкой, что у меня сжался желудок. В её глазах не было ужаса – лишь холодное восхищение эффективностью машины смерти.

— Они даже научный термин придумали для заражённых, — добавила она. — Ксероантропы. Он, конечно, витал в воздухе. По-гречески «ксерос» – это «сухой», ну а «антропос», собственно – «человек».

Она смотрела на меня, а я пыталась осознать, что мир, который я