Холод на пепелище - Dee Wild

лысая, с тонкими, острыми чертами лица и нечеловечески бледной кожей – практически белоснежной. Из металлической гофрированной шеи в заднюю стенку ниши уходил аккуратный пучок проводов и пара трубок с мутным раствором.

Глаза на голове распахнулись. Чёрные зрачки забегали, заметались из стороны в сторону, то сужаясь в точку, то расширяясь почти до размеров глазного яблока. Выглядело это зловеще и пугающе, словно демон вселился в ожившую голову, отделённую от тела. Спустя несколько секунд метаний голова остановила глаза и уставилась мне в душу. Зрачки расширялись и расширялись, поглощая радужку, пока оба глаза не превратились в две абсолютные, светопоглощающие чёрные дыры, в которых, казалось, тонуло само время. И меня кинуло в дрожь. Казалось, сейчас раскроется рот, и мне в лицо брызнет едкая кислота, острые клинки или щупальца прямиком из ада.

— Узнаю этот мрачный взгляд из-под бровей, — электромеханическим голосом произнесла голова. — Здравствуй, Лиза. Как ты поживаешь?

— Это моё имя, — просипела я, пытаясь свыкнуться с ситуацией. — Откуда ты знаешь?

— Ты не помнишь, но мы с тобой пару раз пересекались, да и сейчас в одну и ту же коллекцию попали… А вообще, по пять раз на дню начинать жизнь с чистого листа – я бы такого даже тебе не пожелала…

Ехидно щурясь, голова склабилась двумя рядами идеально ровных керамокальцитовых зубов. Она насмехалась надо мной.

— Тебе смешно? — изумилась я. — Это ещё что, башка. Когда себя увидишь со стороны, просто обхохочешься.

— По крайней мере, у меня, в отличие от тебя, с головой всё в порядке, — заметила голова и засмеялась уже в голос – скрежещуще, пронзительно, словно обрушивая на меня сверху волну колотого стекла. Настоящая звуковая атака…

Далеко-далеко, за многими слоями стали и камня что-то протяжно ухнуло, отдаваясь глубокой вибрацией по помещению. Голова пару раз моргнула и скосила глаза.

— Это вермиды, — почти прошептала она. — Так называют здешних каменных червей. Если всё так, как рассказывает твоя подружка, черви проснулись и выходят к поверхности. Ты же знаешь, почему, верно? — Голова вперилась в меня тьмой. — Почему дождевые черви вылезают из-под земли во время дождя? Бомбардировка каплями тянет их наверх, им любопытно узнать, что происходит…

Мозг уже едва справлялся с потоком информации, поэтому я не знала, что ответить. На лице головы словно бы мелькнула тень сочувствия.

— Да, ты не успеваешь прожить и дня, как забываешь его… Знаешь, кто я?

— Мне наплевать, — изобразив равнодушие, ответила я. — Мне не нужны друзья.

— Я не собираюсь записываться к тебе в приятели, — брезгливо бросила она. — И пусть я даже несколько раз пыталась облегчить твои муки, но, поверь, это не от большой любви. Как водится, я не особо преуспела.

— Я не знаю тебя. Ты врёшь.

— Может, и вру, — ухмыльнулась голова. — Но ведь ты никак не сможешь это проверить. Они свели тебя с ума, превратили в овощ и сделали своим инструментом.

— А ты, стало быть, наслаждаешься полноценным образом жизни? — съязвила я в ответ.

— А ты всё ещё веришь, что у тебя есть выбор? — парировала она. — Милая, они уже всё за тебя решили. Ты для них не солдат. Ты – патрон. И скоро тебя отправят в ствол.

— Врёшь! — выпалила я.

— Я уже много дней и недель здесь, уже и не помню, когда они сняли меня с тела, —словно в бреду, бормотала голова. — Я им больше не нужна, они вытащили из меня всё, что хотели, поэтому почти всё время держат меня в гробу. Иногда он катается туда-сюда по этим лабиринтам из одной лаборатории в другую… Архивная единица, которую переставляют с полки на полку… Иногда они думают, что я сплю. Но я не сплю. Я никогда не сплю и периодически слышу, как она с тобой возится…

Голова замолчала, прищурилась.

— Она мыла тебя. Иногда она рассказывала тебе какие-то истории из прошлого… По правде говоря, это больше похоже на общение с коматозницей… Она… — голова запнулась, будто слова давались ей с трудом. — Она часами расчёсывала тебе волосы, заплетала косы… И напевала. Какую-то старую, детскую песенку. Тихо. Безжизненно, будто мертвец… А ты… ты смотрела в потолок пустыми глазами, как кукла. Это… было самое страшное, что я здесь видела. Хуже, чем вскрытие.

Словно покойник перед погребением, я лежала в стальном гробу, а девушка в чёрном мундире иногда открывала крышку и присаживалась рядом, чтобы поговорить и заплести мне косички… Дикая, сюрреалистичная картина не укладывалась в голове. Я пыталась отогнать от себя сцену, выраставшую в воображении, а голова тем временем продолжала:

— Похоже, у вас было короткое, но весьма увлекательное совместное путешествие. Иронично, что она всю дорогу спасала твою жизнь, а потом приняла смерть от твоих же рук. Но смерть меняет людей, это она верно сказала. Она больше не та, кого ты знала раньше.

— Она просила меня помочь ей, — вспомнила я, пытаясь собрать воедино рассыпающуюся конструкцию мыслей. — Сказала, что у меня есть необычные способности. Я не знаю, правда ли это, но видела… что-то… Больше всего напоминавшее бойню. Всё горело, гибли люди… — Я прокручивала в памяти ускользающие лоскуты видений, мерцавших перед глазами несколько минут назад, во время беседы с незнакомкой по имени София. — Но я не знаю, мои ли это воспоминания.

— Суперспособности, как у киногероев? — осклабилась голова. — Меня вообще сложно удивить, но тебе это удалось ещё там, до всего этого. Когда я узнала, сколько людишек ты прикончила… Надо было позвать тебя в организацию, вышел бы толк… Кстати, меня зовут Вера, если это о чём-нибудь тебе скажет.

— Вера, говоришь? — Я повертела это имя так и этак, присмотрелась к нему. — А как насчёт тебя? Может, ты ещё опаснее, чем я? Может, не зря они держат тебя в таком виде?

— Я уже давно смирилась с тем, что останусь здесь навсегда, — сощурившись, сказала Вера.

— А сколько смертей на твоих руках?

— Побольше, чем на твоих, — усмехнулась она со сладким ядом в голосе. — Но твои… твои были выстраданы. В каждую ты вложила душу. А мои – просто бизнес. Они не были столь значимыми для меня. Ты собрала все самые жирные сливки, но вот кое-кого из тех, кого я