Вернуться 6 - Альберт Кириллов

— Просто испугался, мальчишка, — заржал Карим, за что-то изначально не возлюбивший Валида и доводящий его до белого каления. — Смотри, Призрак Пустыни придёт за тобой.

— Ладно, — подал голос Малик. — Не пугай мальчишку.

— А что за Призрак? — не удержался Валид, когда понял, что Малик настроен благосклонно.

— Тебе что, мама или бабушка не рассказывали ничего об этом? — удивился Малик.

— Рассказывали, — смутился Валид, — но… — он замялся.

Ему было стыдно признаваться, что маму и бабушку он не особо слушал. Больше занимаясь своими мальчишескими делами, так что имел определённые пробелы в своих знаниях.

— Глупый мальчишка! — неожиданно раздался женский голос — это вернулись обе женщины, отнесшие еду в шатер, а теперь нахально усевшиеся у костра. Решивших немного передохнуть и развлечься за чужой счёт.

— Я не глупый! — аж подскочил Валид.

— Глупый! — отмела его высказывание женщина. — Призрак Пустыни всегда приходит во время хабуба. И забирает тех, кого выбрал сам.

— Тот, кто не молится или плохо молится — Аллаху, — добавил от себя Карим с абсолютно серьёзным лицом.

— И это возможно, — кивнула женщина.

— Ах-ха, поверил? — неожиданно рассмеялся Карим, смотря на серьезное и задумчивое лицо Валида.

— Ха-ха, — хохотом поддержали его женщины, а за ними и Малик, не покатываясь со смеху, но веселясь над наивным молодым пареньком.

— Валид, всё это сказки, которыми пугают детей, — продолжал смеяться над пареньком Карим. — Ты всё ещё, ребёнок.

— Я воин, а не ребёнок, — вскрикнул Валид, наконец поняв, что над ним просто издеваются, с силой сжимая оружие в руках.

С ближайшего бархана к ним, под покровом темноты и кружащегося вокруг песка, с большой скоростью приближалась ползущая человеческая фигура, всё ближе и ближе…

* * *

— Зараза… — появившийся и нарастающий гул, идущий со всех сторон, заставил ползущего Германа подскочить на метр верх.

Видел бы себя со стороны, так поржал бы: будто гигантский таракан взвился вверх, подняв песок вокруг себя и бешено оглядывающийся по сторонам. Хорошо, что вовремя вспомнил про «поющие» дюны, о которых когда-то смотрел документальный фильм.

Песок в дюнах имеет особую структуру — одинаковые по размеру и очень гладкие зёрна. Скатывающийся по склону песок создаёт трение, и тысячи зёрен начинают колебаться в унисон. Звук усиливается за счёт резонанса в толще дюны. В результате получается низкий гул, напоминающий органные трубы или далёкий рёв. Длина звуковой волны может доходить до десятков метров, а «песня» слышна за несколько километров

В древности люди верили, что гул исходит от духов пустыни или даже голосов богов. И до смерти боялись подобных явлений. Передавая сведения об этом своим будущим поколениям.

Удавив последнего бедуина на четвертом посту между барханов, Герман намерялся поближе подобраться к шатру, где держали девчонок. И тут эта хрень!

Поняв, что происходит, Герман даже успокоился, а потом быстро добрался до намеченной цели, затаившись в темноте:

— Твою, налево, — выругался и скривился.

Ладно этот раздражающий гул, так ещё, судя по ощущениям, часть звуковых волн ушла в инфразвук — тревожность и накатывающийся ниоткуда страх.

И дико бесил зуд по всей коже, в особенности там, куда попала кровь: лицо и передняя часть тела. Кожа стянулась, а налипший на ней песок раздражал до невозможности. Попытка протереть футболкой или тем же песком… Стало ещё хуже!

Так ещё опять эта вонь… Ещё сильнее!

Располагающийся неподалёку загон для верблюдов и лошадей выдавал в воздух сильные миазмы, отравляя всё вокруг. Пришлось стянуть майку и обмотать её лицо. Снимать одежду с плохо пахнущих бедуинов его бы не заставили под страхом смертной казни.

— Ёб! Уйди отсюда! — зашипел Герман, мгновенно подбираясь и готовясь к «взрывному» движению. — Чудовище грёбаное.

Лежал себе, никого не трогал, оглядывая территорию лагеря, фиксируя свои потенциальные цели и готовясь к «работе». И тут, бегущий мимо членистоногий по своим паучьим делам, остановился прямо перед лицом Германа. Поднял передние лапы, а все его многочисленные «лупалки» уставились прямо ему в лицо.

Как-то не было у Германа особого желания кому-либо признаваться в том, что с самого раннего детства у него была сильная арахнофобия. Слава богу, в подростковом возрасте начавшаяся уменьшаться, а после двадцати лет почти сошедшая на нет. Уменьшившись до небольшого отвращения.

В подобной встрече не было ничего удивительного — здесь пустыня, так что всяких не особо приятных многоногих хватало. Но всё равно…

Изначально небольшая вибрация песка с одной из сторон, вызвала у ночного хищника — цербала аравийского (паук — ночной хищник, воздействие яда на человека не изучено, — прим.) инстинктивное желание немедленно атаковать потенциальную добычу.

Оказавшейся слишком большой для жвал цербала, и он одним движением скрылся из поля зрения: взметнувшиеся песчинки и коричнево-рыжее восьминогое умчалось в покрытые тьмой пески.

— У-у, гаденыш, — прошипел Герман, с облегчением поняв, что отбиваться от этого местного «инопланетянина» ему не придётся.

* * *

— Дерьмо, — выругался бедуин, отправившийся от одного из костров облегчиться не в выгребной яме, а за одним из шатров, когда песок хлестнул по глазам. — А-ах-м, — что-то с силой зажало ему рот, а потом резкий рывок головы в сторону.

— Чуть на голову не наступил, — ругался тихо Герман. — Ходют тут всякие, потом нагретый собственным телом песок пропадает, — оттаскивая в темноту труп, продолжал бубнить себе под нос.

Всё больше песка забрасывалось в низину, а языки пламени костров раздувались всё сильнее. Но освещенность территории всё больше снижалось, из-за всё того же песка. Летевшего во всё больше количестве. И спустя десять минут видимость снизилась метров до десяти, не больше.

Была мысль проникнуть в шатёр, разрезав всего лишь ткань, но потом Герман решил перед этим слегка уменьшить количество вооруженных людей на территории лагеря. И он стал выдергивать тех, кто отходил от шатра, утаскивая одного за другим. Пока летящий песок помогал ему, но долго это продолжаться не могло…

Ещё это грёбаный звук, от которого натурально начали болеть зубы. И он становился всё громче и громче!

* * *

— Чёрт! Мать его, — ругался Архип, закрываясь рукой от летевшего в лицо песка. Методично, и тупо лезущий на возвышенность посреди пустыни.

Случайность или бог ему помогал, но неведомым образом, он практически вышел