Заложники пустыни - Сергей Иванович Зверев

— Точно так же, как и ты. Должно быть, он где-то здесь. Если уж все остальные здесь, то и он тоже… Но как его отличить от остальных?

— И, главное, как его прихватить так, чтобы никто этого не заметил? В такой-то толпе… — Белокобылин почесал затылок.

— Послушаю еще, — сказал Баев. — Может, тогда станет ясно…

— Ну, послушай…

Баев внимательно слушал добрых десять минут, но яснее от того не становилось. Единственное, что более-менее ему удалось понять, так это то, что поход откладывается до утра. И что не все из тех, кто присутствовал на этом странном собрании, согласны отправляться в этот поход.

— Ну, хоть что-то, — проворчал Белокобылин, выслушав Баева. — Ладно, подождем. Не до самого же утра эти темпераментные ребята будут толкаться на площади и драть друг дружку за африканские чубы.

Глава 15

Белокобылин оказался прав — толпа вскоре начала редеть. Конечно, заметить это было не так легко, потому что в мире по-прежнему царила ночь. К тому же и сами митингующие все сплошь были чернокожими, и это добавляло трудностей. «Да уж, нелегко заметить чернокожего парня в ночной темноте, даже если он и присутствует где-то поблизости», — иронично подумал Белокобылин.

При таком раскладе приходилось больше рассчитывать не на зрение, а на слух. И еще на ощущения. Вот еще три минуты назад толпа на площади была густой, а теперь, сдается, она изрядно поредела. А вот она стала еще реже. А вот от нее и вовсе ничего не осталось.

Белокобылин и Баев не сдвинулись с места даже тогда, когда на площади, по их предположениям, и вовсе никого не осталось. Сразу же выходить из укрытия было нельзя — это было небезопасным. А вдруг они все же кого-то не углядели в темноте и не почувствовали? Вдруг они нос к носу с кем-то столкнутся? И что тогда? А тогда могло случиться все что угодно, и это самое «что угодно» могло сорвать все замыслы Белокобылина и Баева. Сорвать всю операцию, точнее говоря. Значит, нужно было подождать. Нужно было дождаться подходящего момента…

Хотя и непонятно было, что же здесь на самом деле произошло. В чем был смысл этого шумного ночного собрания? Куда жандармы намеревались идти? Кого спасать, от какой такой опасности? Почему одни хотели идти, а другие — нет? Почему этот странный поход отложили до утра? Где и как, в конце концов, в этой кутерьме найти Модибо Тумани?

Ни на один вопрос у спецназовцев не было ответа. Какие тут могли быть ответы, когда ни Белокобылин, ни Баев не владели информацией в полном объеме? Так — лишь короткие, невнятные отрывки. Ничего покамест не знали Белокобылин с Баевым…

Не знали они и того, куда разошлись митинговавшие на площади люди. А это было очень важно. Потому что не все из жандармов разошлись по казармам. Четверо жандармов, как только закончилось собрание, тотчас же, пользуясь темнотой, ушли из городка. Ни Белокобылин, ни Баев этого в темноте не заметили.

Но куда же ушли эти четверо жандармов? Какая нужда погнала их в ночную пустыню? Тут все объяснялось просто. Эти четверо были осведомителями. Двое сотрудничали с повстанцами-туарегами, еще двое — с французскими спецслужбами. То есть с Андрэ и Гастоном. Все четверо лишь делали вид, что они — малийские жандармы, на самом же деле это было их оперативное прикрытие как вражеских шпионов.

Нет, пожалуй, смысла вдаваться в подробности о том, как этих четверых завербовали, на чем их подловили, чтобы завербовать, что им посулили взамен. Все это не относится к основной теме повествования. Здесь, наверно, стоит сказать лишь то, что практически всегда, в любом месте и в любое время обязательно найдутся те, кто с готовностью предает своих товарищей и, по сути, свою Родину. Нашлись, стало быть, такие люди и в Мали, среди жандармов.

Итак, для чего они сразу же после шумного ночного собрания отправились в пустыню? Для того, чтобы сообщить тем, на кого они работали, о последних событиях. То есть о том, что Модибо Тумани раскрыл тайну своего бедственного положения и утром намеревается вместе с большинством жандармов, пребывающих в данное время в Тауденни, приступить к поискам своего похищенного семейства. И что главным смыслом этих поисков должно быть пленение Амулу, который, по предположениям Модибо Тумани, обязан знать, где находятся его похищенные жена и дети.

Понятно, что вся четверка отправилась в ночную пустыню не сообща, а разделившись на пары. Двое — в одну сторону, еще двое — в другую. Они должны были добраться до условленных мест и оставить там записки, в которых сообщали о том, что произошло ночью. Одна записка предназначалась повстанцам-туарегам, другая — Андрэ и Гастону. Утром за этими записками явятся те, кому положено явиться, и прочитают их…

Парами ходить по ночной пустыне гораздо надежнее, чем в одиночку. Тем более когда выполняешь столь тонкое дело. Кто-то один прячет записку в тайнике, другой его страхует. Здесь следует сказать еще и то, что обе пары работали автономно, то есть одна пара ничего не подозревала о другой паре. Ну а остальные жандармы, в том числе и сам Модибо Тумани, не подозревали о том, что в их среде действуют вражеские шпионы.

* * *

Белокобылин и Баев прождали больше часа, ничего не предпринимая. Они ждали, когда ситуация войдет в нормальное русло. Тогда они и приступят к действиям — попытаются встретиться с Модибо Тумани.

Наконец все затихло, люди, похоже, разошлись, городок оцепенел. Не было слышно ни единого звука, лишь тонкое пение песка, потревоженного ночным ветром, да голоса неведомых ночных тварей нарушали тишину.

— Кажется, пора, — шепнул Белокобылин.

Неслышно ступая, они выбрались из засады. Огляделись. Кромешная тьма по-прежнему царила вокруг, лишь неподалеку угадывался неяркий огонек.

— Туда, — сказал Белокобылин. — Поглядим, кому это не спится.

Огоньком оказался свет в окошке. Окошко было задернуто занавеской, так что снаружи трудно было рассмотреть, кому это не спится. Это мог быть дежурный жандарм, а мог быть и кто-то другой — например, Модибо Тумани. Но как бы там ни было, а с этим человеком нужно было вступать в контакт. Если это дежурный жандарм, то через него можно было выйти на Модибо Тумани. А если это сам Модибо Тумани — то тем лучше.

Конечно, прежде чем вступать в контакт с тем, кто находился сейчас в помещении, нужно было определиться, один ли он там находится. А что, если не