Заложники пустыни - Сергей Иванович Зверев

class="p1">Было видно, что Модибо Тумани не очень хочет делиться с кем-то своим горем. Он сам намеревался с ним справиться без неожиданных помощников. Но и не ответить на вопросы этих людей, которые так неожиданно явились к нему посреди ночи, он не мог. Уже хотя бы потому, что эти люди прибыли, чтобы ему помочь в его беде. Во всяком случае, так они говорят.

Верил ли им Модибо Тумани? Скорее да, чем нет. Эти люди не были туарегами, несмотря на то, что на них была одежда туарегов. Не были они и французами — они ничем не походили на французов. Вероятно, они говорили правду, когда утверждали, что прибыли издалека, из тех самых краев, откуда несколько лет назад прибыли в Мали солдаты, помогавшие малийцам изгонять французов и отбросить далеко в пустыню туарегов.

Вот такие это были люди, и потому Модибо Тумани не имел права не отвечать на их вопросы. Тем более что они сказали, что прибыли в Мали специально затем, чтобы помочь ему в его горе. Это означало — чтобы помочь освободить жену и детей.

— Вот как было дело… — начал Модибо Тумани.

И он сухо, по возможности коротко рассказал Баеву и Белокобылину обо всех своих злоключениях.

— Что ж, понятное дело, — сказал Белокобылин после того, как Модибо Тумани умолк. — В общем и целом так мы и предполагали… А теперь у меня такой вопрос. Что это за собрание у вас было этой ночью? Что вы обсуждали?

— А вы что же, знаете и об этом? — удивленно спросил Модибо Тумани.

— Ну, вы так галдели, что было слышно даже за городом, — улыбнулся Белокобылин. — Вот мы и услышали… Ну, так о чем был разговор?

Пришлось Модибо Тумани отвечать и на этот вопрос.

— Вот, значит, оно как! — присвистнул Белокобылин. — Ну и что решили?

— Будем искать, — ответил Модибо Тумани. — Утром и отправимся…

— Что же — всей компанией? — уточнил Белокобылин.

— Нет, — ответил Модибо Тумани. — Некоторые останутся в городе. Те, которые не захотели идти. Я никого не принуждал. Сказал, что это дело добровольное. Потому что оно больше касается меня, чем еще кого-то.

— Значит, решили идти и взять в плен Амулу, — вступил в разговор Баев.

— Да, — ответил Модибо Тумани. — Мы обязательно его найдем. И он нам скажет, где моя жена и мои дети!

— Ты знаешь, где искать Амулу? — спросил Баев.

— Это не имеет значения! — резко ответил Модибо Тумани. — Найдем…

Белокобылин внимательно посмотрел на собеседника и сказал:

— У нашего народа есть такая поговорка: «Пойду туда, не знаю куда, принесу то, не знаю что». Переведи ему эти слова как можно подробнее. Пускай он их осознает и прочувствует.

Баев, как мог, перевел. Модибо Тумани долго молчал, затем упрямо мотнул головой и сказал:

— Все равно пойду и найду! Ничего другого мне не остается!

— Только людей зря положишь, — вздохнул Белокобылин. — А у них, наверно, тоже имеются жены и дети. Не жалко тебе чужих жен и детей? И их отцов тоже не жалко? А вот мне, представь, жалко. Хотя я и не знаю никого… Вот видишь, как удивительно получается! Ты их знаешь, и тебе их не жаль. А я не знаю, и мне — жаль. А отчего оно так?

На этот вопрос Модибо Тумани не ответил ничего. Он молча сидел за столом и теребил в руках тряпичную обезьянку.

— А я тебе сам скажу, отчего оно так, — так и не дождавшись ответа, сказал Белокобылин. — А потому тебе их не жаль, что ты неправ. А вот мне их жаль потому, что я — прав. Видишь, как оно удивительно получается? Баев, переведи ему мой монолог во всех подробностях…

Баев перевел, но и сейчас Модибо Тумани ничего не сказал.

— Глупость ты затеял, парень! — строго произнес Белокобылин. — И тем более это глупость, что о вашем ночном собрании Амулу наверняка уже знает. Ну или будет знать в самом скором времени.

— Откуда ему знать? — отозвался наконец Модибо Тумани.

— Ну а откуда о нем узнали мы? — еще строже спросил Белокобылин. — А скорее всего, Амулу доложат о нем во всех подробностях. Вот только не спрашивай, кто доложит! Это будет очень глупый вопрос! Лучше задумайся — что предпримет Амулу, обо всем узнав? Надеюсь, ты не думаешь, что он будет сидеть на месте и ждать, когда ты возьмешь его в плен?

Вопросы, которые задавал Белокобылин, были, что называется, и в лоб, и в душу. Белокобылин задавал их преднамеренно — он таким образом надеялся достучаться до сердца Модибо Тумани. И он видел, а более того — чувствовал, что его собеседник шаг за шагом отступает от своих неразумных намерений. Его собеседник всерьез задумался…

— Есть еще один серьезный момент, — сказал Белокобылин, в упор глядя на Модибо Тумани. — Как ты думаешь, стоит ли кто за спиной Амулу? Или это он просто сам по себе такой храбрый и сообразительный?

— Амулу — храбрый и умелый воин, — ответил Модибо Тумани. — Он никого и ничего не боится. Но у него нет чести и совести…

— Вот как, — сказал Белокобылин. — Да уж, противник серьезный! Но ты не ответил на мой вопрос.

— Мне кажется, что за ним кто-то стоит, — не сразу ответил Модибо Тумани.

— И почему тебе так кажется? По каким таким приметам? — спросил Белокобылин.

— Он воюет не так, как полагается воевать туарегам, — сказал Модибо Тумани. — Туареги воюют честно, без подлостей. Они не крадут жен и детей у своих врагов. А Амулу украл… Значит, его этому научили.

— Но ты же сам говорил, что Амулу — человек без чести и совести! Так отчего бы ему не сделать подлость без чьей-то подсказки?

— Туареги так не воюют, — повторил Модибо Тумани. — Но если туарег без чести и без совести, то его могут научить так воевать. Но научить его может лишь кто-то другой, не туарег.

— Объяснение, можно сказать, исчерпывающее, — эти слова, сказанные Белокобылиным, больше предназначались Баеву, чем Модибо Тумани, но и Модибо Тумани — тоже. — Остается лишь узнать, кто эти нехорошие люди, которые научили честного воина Амулу всяким подлостям. Ну да все мы это знаем и так. По крайней мере, догадываемся. Ведь догадываемся, не так ли? — этот вопрос адресовался уже исключительно Модибо Тумани.

— Я догадываюсь, — сказал Модибо Тумани.

— Ну, и мы тоже, — сказал Белокобылин. — Вот видишь, сколько у тебя врагов? Амулу, его люди, затем те, кто стоит у него за спиной, — а ведь мы понятия не имеем, сколько их, этих секретных людей. А ты собрался идти против них, заранее