Холод на пепелище - Dee Wild

Её откровенность была настолько циничной, что злиться я уже не могла. В конце концов, лишь она составляла мне компанию в этом кошмаре…

Я выбралась из пробоины на перекрёсток коридоров и остановилась возле одного из тел. Рядом лежало странное, угловатое оружие… но нужна была какая-то сумка, куда можно было бы положить голову, чтобы освободить руки. Внезапно дыра в модуле позади с тихим скрежетом сдвинулась, поползла вбок и скрылась за стеной.

Ну и какое из направлений верное? И существует ли оно вообще?!

Сомкнув веки, я бросила вокруг «взгляд» – и он мгновенно зацепился за аномалию. Белые пятна тепла в отдалении не растекались по площади, а кучковались в одной точке, будто собранные в кучу. Они пульсировали ровным, убаюкивающим светом, указывая на один из коридоров. Единственный маяк среди проносившихся мимо оранжевых всплесков, которые редели с каждой секундой.

Под ногами что-то дёрнулось, и от неожиданности я отскочила на добрые пару метров. Лежавший на полу человек с неестественно вывернутой шеей подтащил под себя ноги и встал на четвереньки. Голова его, безвольно свисавшая набок, вперилась в меня тремя огоньками, из которых сочился нездоровый оранжевый свет. Ни боли, ни ярости – лишь холодный, механический интерес.

Нет уж, полежи-отдохни, падла!

Незримый рывок – голова в шлеме резко свернулась в сторону и буквально повисла на плотной материи подшлемника. Пошатнувшись, человек с головой-маятником дёрнулся, а затем медленно, с хрустом позвонков, уселся на пол.

— С такими повреждениями невозможно выжить, — сухо констатировала Вера.

Под нашими оцепеневшими взглядами оно одной рукой вправило голову на место с оглушительным щелчком. Вторая рука, отставленная в сторону, начала пухнуть и раздуваться. С треском разорвав ткань костюма, в сторону выбросился острый полумесяц лезвия.

— Что за хрень? — выдохнула я, впиваясь пальцами в Верину голову.

Голова существа занимала привычное место. Хрустнув шеей, будто заводя механизм, оно подёрнуло плечами, неспешно поднялось на ноги и занесло вторую руку. Из предплечья, раздирая костюм, выдвинулся ещё один зубчатый клинок, как жало скорпиона.

— Не спи, вспышка слева! — прорезал тишину голос Веры.

Выдернутая из ступора, я рефлекторно рванулась в сторону, едва уклонившись от взметнувшегося лезвия. Клинок со свистом рассёк воздух у самой шеи, а его владелец – второй верзила, некогда сражённый, изготовился к новой атаке. От глубокой вмятины в его груди не осталось и следа.

Сверкнули широко разведённые в стороны полуметровые клинки. Стокилограммовый снаряд бросился на меня, но тут же врезался в пустоту – в незримый барьер, выставленный одной лишь точкой фокуса. И на этот раз даже без жеста. Похоже, инстинкт учил меня быстрее разума.

Секундное замешательство – и боец, полоснув воздух перед собой, скакнул вбок и втрое сократил дистанцию.

Я «зацепила» взглядом всё, что попало в фокус, и «рванула» вбок. Его рука-лезвие отделилась с сухим хрустом сломанной ветки, и отлетела в сторону, словно игрушечная. Коротко брызнул фонтан вязкой, белёсой субстанции. Новый рывок – и боец лишился ноги, неловко кувыркнулся и рухнул на пол.

Второй тем временем тянулся к странному оружию, валявшемуся рядом. Отличный шанс поработать с дистанции. Ещё один мысленный импульс – и сердце заколотилось, как загнанный зверь. Боец взмыл в воздух, невесомый, как пушинка, и был со всей дури отправлен в один из туннелей. Но… надолго ли?

Я пятилась в проход, к пульсирующим маревам белого света. Ориентироваться по проносящимся над головой оранжевым и красным сполохам было почти невозможно – горловина гравилифта, где они гасли, была безнадёжно далеко. И как до неё добраться, я не имела ни малейшего понятия.

Искалеченный противник тем временем полз, цепляясь одной рукой, навстречу своей оторванной конечности. Новый мысленный укол – и голова неутомимого амбала с глухим хрустом оторвалась от тела, улетая в темноту коридора и разбрызгивая серо-белый гель. Боль вонзилась мне в самый центр лба – взрыв белого шума, после которого наступила тишина.

Сознание возвращалось обрывками – далёкими звуками шагов по коридору, приглушёнными, будто из-под воды. Цвета вокруг – серый, грязно-белый, чёрный – потеряли оттенки, выцвели. Сбоку по шее что-то поползло, будто насекомое. Я машинально провела рукой – пальцы скользнули по тёплой, липкой струйке крови, текущей из уха. Дышать стало не просто тяжело – каждый вдох давался с хриплым присвистом, будто в лёгких осела стеклянная пыль.

— Выглядишь ты так, будто сейчас скопытишься, — скривилась Вера, но в её голосе впервые прозвучала не язва, а любопытство биолога, что наблюдал за редким видом агонии. — Нелегко даются чудеса, да? Интересно, что лопнет первым – твой гнилой мозг или стенки капилляров? Ставлю на капилляры. Это будет… зрелищно.

Картинка под веками расплывалась, как акварель в воде. Обезглавленное тело всё ещё шевелилось, нелепо шаря рукой вокруг. Моя движущаяся тюрьма тем временем завершала манёвр: в прямоугольном проёме показались двойные двери, а в одном из проходов впереди уже вырисовывались могучие силуэты. Новые бойцы бежали строем, мерно отбивая такт тяжёлыми шагами.

Нет, такими темпами меня надолго не хватит…

Развернувшись, я рванула с места, выжимая из тела всё, на что оно было способно. Пролетавшие мимо номера на табличках мелькали хаотичной дробью. Рейлинг под потолком ветвился, уходя влево и вправо, в закрытые камеры, и вдали плавно скручивался за поворот, который всё никак не приближался, заставляя бежать по бесконечному кругу.

Позади загудела механика, и там, где я только что проскочила, сверху с оглушительным лязгом опустилась шлюзовая перегородка. Путь назад был отрезан – и сквозь толщу металла ко мне приближалась пульсация гальванических сполохов. Другие, красноватые, прошивали воздух надо мной и сбоку, улетая вдаль и вверх – к горловине гравилифта.

— Нам надо к центру всей этой конструкции! — воскликнула я и замедлила шаг, вслепую прощупывая потолок спрятанным за веками взглядом. — Но если не поймём, как вырваться наверх, будем блуждать здесь до скончания времён.

— Даю тебе не больше пяти минут, — сухо отчеканила Вера. — Пока тебя не скрутят или не разберут на запчасти. Впрочем, моя батарейка сядет ещё раньше – секунд через пятнадцать, – так что я, пожалуй, буду штатно завершаться. Официально.

— Погоди, ты куда? – ужаснулась я от внезапной пустоты, ожидавшей впереди.

— Ты больше не включай меня, — её голос стал тихим, чётким, лишённым прежней колкости. — Когда я замолчу… не вздумай чувствовать себя виноватой. И уж тем более