Мертвая тишина - Анна Денисова

пластиковых бутылках, мука в плотных пакетах, компоты в стеклянных банках, коробки с чипсами, несколько коробок с сигаретами, упаковки пива. Денис обрадованно выдохнул, на лице — тень улыбки. — Надо попробовать завести, — тихо сказал он Дмитрию, глаза горели азартом. — Да, пойдём, — кивнул Дмитрий. Они стали обходить фуру с двух сторон, приближаясь к кабине. Никого. Ни звука, ни движения. Дверь в кабину со стороны водителя была приоткрыта. Денис поднялся на ступеньку, заглянул. Ключи висели в замке зажигания, словно подарок судьбы. Он спрыгнул, подошёл к Дмитрию: — Ключи на месте. Можно попробовать. — Отлично. Но сначала надо растолкать машины и освободить выезд на обочину. Объедем по ней и дальше выедем на дорогу. — Хорошо, пойдём. Они двинулись к ближайшим легковушкам. Металл скрипел под руками, пыль поднималась в воздух, оседая на одежде. Каждый толчок отдавался в мышцах, но они работали молча, сосредоточенно. Дорога впереди ждала. Сталкивая последнюю легковушку, Дмитрий услышал резкий щелчок — рация в кармане ожила. Голос Сергея прорвался сквозь треск помех, напряжённый, торопливый: — Димон, приём. Это Сергей. К вам направляется толпа бродячих со стороны города. Как слышишь меня? Приём! Дмитрий чертыхнулся, сжал рацию. — Понял. Уходим! — коротко бросил он в ответ. Махнул рукой Денису, показывая на фуру: — Ден, бегом, заводи фуру. Я дотолкаю сам. Тот молча развернулся и рванул к кабине, тяжёлые шаги гулко отдавались по асфальту. В этот момент — словно удар по нервам — раздался крик: — Помогите! Пожалуйста! Дмитрий резко обернулся, прищурился, всматриваясь вдаль. За вереницей машин, на фоне серых зданий, он разглядел две фигуры. Люди махали руками, их силуэты дрожали в знойном воздухе. А позади… позади растекалась живая река — толпа мертвяков, словно тёмный поток, огибающий препятствия. Они шли медленно, но неумолимо, заполняя проходы между брошенными машинами. Дмитрий выругался сквозь зубы, чувствуя, как в груди сжимается ледяной ком. Денис уже был у фуры. Он дёргал ключ, бил по приборной панели, мотор чихал, прокручивался, но оставался глухим. С рычанием Денис выпрыгнул из кабины, рванул обратно к Дмитрию. — Не получается! — выдохнул он, глаза горели тревогой. — Что делать? — Сам попробую, — резко бросил Дмитрий. — Там люди, пригляди. — Он махнул рукой в сторону кричавших. Денис глянул туда и тут же вскинул автомат. К ним приближались двое: мужчина в возрасте, подтянутый, лицо загорелое, обветренное, за плечами — потрёпанный рюкзак. За ним, спотыкаясь, бежал молодой парень, на вид лет восемнадцати, в грязной футболке и шортах. — Чёрт, — сплюнул Денис и бросился им навстречу. Дмитрий скользнул в кабину фуры, захлопнул дверь. В салоне пахло машинным маслом, пылью и чем‑то затхлым. Он закрыл глаза на мгновение, глубоко вдохнул, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Потом выдохнул и плавным движением провернул ключ зажигания. Мотор взревел — сначала неуверенно, с хрипом, затем ровнее, мощнее. Дмитрий улыбнулся уголком рта, но тут же снова стал серьёзным. Он бросил взгляд вперёд: Денис прикрывал двоих незнакомцев, держа автомат наготове. Мертвяки приближались — их тени уже скользили по асфальту, вытягиваясь в сторону людей. Он включил передачу, медленно тронул фуру. Металл скрежетал по асфальту, колёса проскальзывали, но машина двигалась. За окном мелькали силуэты: Денис, незнакомые люди, мертвяки, тянущие руки. Время будто растянулось, превратилось в вязкую массу, где каждый миг тянулся бесконечно. Наконец — просвет. Между двумя легковушками виднелся узкий проход, который им удалось расчистить. Дмитрий крепче сжал руль, направил фуру туда. Металл заскрежетал, бока машин царапали друг друга, но фура продвигалась вперёд. — Давай, родная, — прошептал он, чувствуя, как пот стекает по виску. — Только не подведи… Дмитрий достал рацию, пальцы задрожали лишь на долю секунды — он тут же сжал аппарат крепче. — Серёга, приём! Уходите к скорой и выезжайте на дорогу. Мы за вами. Как понял? Приём! Тишина в эфире длилась мучительно долго. Где‑то за окном скрежет металла, хриплые стоны, выстрелы — всё сливалось в один сплошной гул. Через минуту рация треснула и ответила: — Понял тебя. Уходим! Дмитрий бросил рацию на приборную панель — та ударилась о пластик с глухим стуком. Он вцепился в руль, направил фуру в узкий просвет между машинами. Сердце колотилось где‑то в горле, но движения были чёткими. Притормозил, распахнул окно и крикнул, перекрывая шум: — Ден! Быстрее! Денис стоял на крыше легковушки — силуэт, очерченный солнечными бликами. Он методично отстреливал бродячих: каждый выстрел — резкий, как щелчок, каждый раз он чуть пригибался, меняя позицию. Мертвяки приближались — их движения были медленными, но неумолимыми, руки тянулись вперёд, рты раскрывались в беззвучном вое. Двое бегущих мужчин были уже близко. Тот, что постарше, споткнулся, но молодой парень подхватил его под локоть, потянул вперёд. Их лица были искажены усталостью, глаза — полные отчаяния и надежды. Наконец они добрались до фуры. Денис спрыгнул с крыши на асфальт — приземлился с глухим ударом, тут же рванул к кабине. Как только все оказались внутри, Дмитрий резко нажал на педаль газа. Фура рванула вперёд с рёвом двигателя, сминаемая жесть легковушек визжала, как раненое животное. Первые бродячие, добравшиеся до фуры, пытались ухватиться — скрюченные пальцы скользили по бортам корпуса, ногти царапали металл. Кто‑то упал под колёса — хруст, короткий хрип, затем тишина. Они клацали зубами, тянулись, но машина уже набирала скорость. Дмитрий выкрутил руль, фура вылетела на обочину. Камни и щебень брызнули из‑под колёс. Он прибавил газу — стрелка спидометра поползла вверх. В зеркале заднего вида мелькали фигуры бродячих, медленно растворяясь в облаке пыли. Впереди — дорога, прямая, как стрела. Кто‑то в кабине тяжело дышал. Молодой парень, привалившись к стенке, закрыл лицо руками. Мужчина постарше, стиснув зубы, смотрел вперёд — его пальцы всё ещё сжимали лямку рюкзака. Денис перевёл дух, опустил автомат на колени. — Живы… — прошептал он, но в голосе не было радости — только усталость. Дмитрий крепче сжал руль, взгляд не отрывался от дороги. Солнце слепило глаза, но он не щурился — просто смотрел вперёд, туда, где их ждал следующий поворот. За спиной оставались мёртвые улицы, брошенные машины,