«Морская ведьма» - Алистер Маклин

– Да, только для тех бедолаг на пароме никакого «почти» нет. – Он взял зюйдвестку и повернулся к двери. – Может, у меня получится.

Ичан грохнул крышкой прилавка.

– Упрямый старый дурень, вот ты кто, Шеймас Грант. Жариться тебе в аду за твою треклятую гордыню! – сердито крикнул он и, повернувшись, схватил с полки пару бутылок бренди. – Может, и пригодятся, – пробормотал он себе под нос и, рыча и извергая проклятия, протопал к выходу.

Тут надо отметить, что «Дилеас» – так назывался бот Шеймаса Гранта – был на самом деле намного лучше, чем говорил о нем Ичан. Кэмпбелл из Ардришайга, когда строил его в Лох-Файнере, использовал самый лучший дуб. А потом уже сам Грант укрепил корпус рамой из мягкой стали и установил новомодный дизельный двигатель, сорокасильный «Гарднер», насколько я помню. Но все-таки…

Что творилось за молом, вы представить себе не можете и никогда такого не увидите, даже в самом страшном кошмаре. Холод, жуткий ветер с такими ледышками, что резали лицо до кости.

А сам Залив! Боже ж ты мой, этот Залив! Короткие, вздыбленные волны неслись с быстротой скаковых лошадей, и весь он – эдакая бушующая громадина, мерцающая в непроглядной тьме. Даже теперь как вспомню, так в дрожь бросает.

Два часа мы вклинивались в этот ад, и трепало нас не приведи господь. «Дилеас» то взлетал на гребень волны, то срывался в пропасть, вонзаясь в котловину с грохотом и треском четырехдюймовой пушки и зарываясь в ней по самый планширь. В такие мгновения был слышен яростный стук гребного винта, отчаянно цепляющегося за воздух. Как «Дилеасу» удалось не сломать себе хребет, одному Господу ведомо – или духу Кэмпбелла из Ардришайга.

– Видно что-нибудь, парни? – кричал из полурубки Грант, и ветер срывал слова с его губ.

– Ничего, Шеймас, – ревел в ответ Торри.

Я передал прожектор, старенький «Олдис», Ичану и пробрался на корму. Шеймас Грант уверенно держал в руках штурвал, но его лицо напоминало кровавую маску – когда особо сильная волна накрыла бот и выбила стекло в окошке рубки, он не успел отвернуться.

Но его глаза оставались, как всегда, спокойными и внимательными.

– Бесполезно, мистер Грант! – прокричал я. – Мы никого сегодня не найдем, да и ничто не уцелеет в этом котле. Безнадежное дело, просто безнадежное, и «Дилеас» долго не протянет. Нам бы лучше вернуться.

Грант сказал что-то. Я не расслышал и наклонился к нему.

– Я вот думал, – повторил он задумчиво, – повернул бы Лахи назад или нет.

Я медленно отступил от рулевой рубки, проклиная Шеймаса Гранта за эту чертову любовь к сыновьям, Дональду Арчи и Лахлану. А потом… потом внутри меня пробился и пополз вверх черный стыд, и я проклял себя самого и, шатаясь и спотыкаясь, побрел к носу.

Я прошел полпути, когда услышал пронзительный и взволнованный голос Ичана.

– Там, Торри! Смотри туда! По левому борту! Кто-то в воде! Нет, бог ты мой, их там двое!

«Дилеас» вынесло на гребень следующего вала, и я пробежал взглядом по лучу поискового прожектора. Ичан не ошибся – в воде барахтались две неясные фигуры.

В три прыжка вернувшись к рубке, я вытянул руку. Старина Грант молча кивнул и начал разворачивать бот бортом к волне. И как же мастерски он выполнил маневр! Возьми чуть резче, и нас в одно мгновенье опрокинуло бы в бездну между двумя валами. Но Шеймас проделал все безошибочно.

А потом случилось чудо. Именно так, мистер Маклин, самое настоящее чудо. Мы как будто оказались в Галилейском море. Имейте в виду, волны не улеглись, но на мгновенье ветер стих, как будто затаил дыхание, и внезапно справа по борту из темноты вырвался протяжный крик.

Торри тут же развернул прожектор, луч качнулся вверх-вниз и замер на одном месте, примерно в сотне ярдов почти прямо по курсу. Сначала я подумал, что это просто какие-то обломки, но потом пригляделся получше и увидел, что это пара деревянных балок и досок, связанных вместе. И на этом подобии плота лежали – нет, они были привязаны к нему! – двое детишек.

Они то появлялись, то исчезали, игрушки в руках дьявола, этого обезумевшего моря. Бедные крошки. Боже ж мой…

– Мистер Грант! – проорал я Шеймасу в ухо. – Прямо по курсу плот… и на нем двое детей.

Он был спокоен, как всегда, и только смотрел вперед – ни тени на каменном лице.

– Я не смогу забрать обоих, – сказал он ровным, недрогнувшим голосом, будь оно проклято, это каменное сердце. – Разворот в открытом море прикончит нас. Придется идти в Сил-Пойнт и развернуться там. Как думаешь, Калум, дети продержатся еще немного?

– Дети на пределе, – твердо сказал я. – И они не держатся – они привязаны.

Старина Грант посмотрел на меня и прищурился.

– Привязаны, говоришь? – спросил он негромко.

Я молча кивнул.

А потом случилось странное, мистер Маклин. В самом деле странное. Его морщинистое лицо как будто расколола улыбка. Между ручейков крови блеснули зубы. Он несколько раз понимающе и с удовлетворением кивнул, а потом повернул штурвал вправо.

Плотик вынесло прямо на нас, и шанс зацепить его был только один. Но за штурвалом стоял старина Шеймас, и Торри Мор использовал этот шанс на все сто – подхватил плот с детьми и одним рывком забросил на палубу.

Мы отнесли их вниз, и старина Грант добрался до Сил-Пойнта. Мы развернулись и пошли назад, разрезая волны как скала, потому что нет на свете бота, справляющегося с бурным морем лучше, чем бот, построенный в Лох-Файнере. Но тех двоих, что барахтались в волнах, мы больше не увидели. В миле от бухты Шеймас передал штурвал Торри Мору и спустился посмотреть на детей.

Они сидели на койке перед плитой, закутанные в одеяла, – мальчонка лет девяти и светловолосая шестилетняя девчушка. Бледные, испуганные, изнемогшие, но мы знали – это поправимо, надо только выспаться как следует.

Я рассказал Гранту, что успел узнать от них.

Они играли в маленьком ялике под защитным молом бухты Буйде, но мальчонка слишком близко подошел к выходу из бухты, и ветер вынес их в Залив. Двое парней видели, что случилось с детьми, и отправились за ними на пароме. Вот только вернуться они уже не смогли. Что было дальше, дети не помнили – бедняжки до смерти перепугались.

Я уже заканчивал, когда спустился Ичан.

– Ветер улегся, Шеймас, море успокоилось. Может быть, у тех двоих еще есть шанс – если