Колонна приговоренных - Александр Александрович Тамоников

— Вы со стола не прибирайте, я сама все уберу, — встретила их пани Марта.

— А я помогу, — не принимая возражений, сказал Анатолий. — Идите спать, товарищ капитан. В комнату Юдиты идите, там сегодня никого нет, там и ложитесь.

Глеб не стал возражать против такого расклада и, пожелав всем спокойной ночи, ушел спать в комнату девочки. Минут через десять, когда он уже почти засыпал, к нему присоединился и Астафьев.

— Зубова не ждем, — сказал он и, улегшись на расстеленный на полу матрац, зевнул.

Глеб не ответил. Засыпая, он подумал, что даже немного завидует сейчас Толику, который наверняка будет ночевать эту их последнюю ночь в Опатуве у пани Марты.

Глава вторая

Переход танковой бригады из Опатува в район Бильчи не был таким уж спокойным и быстрым, как бы того хотелось всем — и бойцам, и командирам. Видимо, немецкая разведка каким-то образом узнала о передвижениях 56-й гвардейской, и фашисты решили остановить 3-ю танковую армию и по возможности уничтожить как можно больше машин в слюсаренковской бригаде.

Налет бомбардировщиков на колонну танков случился уже в сумерках. Но немцам не повезло. Советское командование, предвидя такой вариант, посчитало нужным выслать в район передвижения колонны несколько самолетов. Едва немецкие тяжелые бомбардировщики появились в небе над колонной, как их атаковали наши штурмовики Ил-2.

Два немецких истребителя, которые прикрывали полет бомбардировщиков, пытались вступить с нашими штурмовиками в бой и отвлечь их, но силы были неравны — два немца против четверки Илов. Итог боя был решен буквально за несколько минут. Оба истребителя, несмотря на свою увертливость и скорость, были сбиты, а остальные самолеты, хотя и успели скинуть по нескольку бомб, пролетая над танковой колонной, предпочли убраться восвояси, так и не выполнив поставленной перед ними задачи.

— Ах вы ж змеи подколодные! — выругался Зубов, когда совсем неподалеку от его мотоцикла посыпались комья мерзлой земли. — Давайте, ребятки, накрутите им хвост, чтобы знали, как с танкистами связываться! — добавил он.

— Ты это к кому сейчас обращался? — насмешливо поинтересовался Шубин, сидевший позади Анатолия. — К нашим летчикам или к танкистам? Или еще к кому?

— К летчикам, — ответил Зубов. — Вон они, погнали фрицев, — указал он рукой в рукавице в сторону удалявшегося звука самолетных двигателей.

Колонна благополучно добралась до своих, но немцы не прекратили попыток совершать налеты на 3-ю танковую армию Рыбалко чуть ли не каждый день.

— Ничего, — приговаривал Зубов. — Ничего. Скоро мы с вами поквитаемся за все.

Но наступил январь, а команды к наступлению все не было. Шубин со своими ребятами уже изучил всю местность вокруг расположения их бригады и ждал приказа выступать. Как-то к ним в землянку, в которой они опять же обосновались втроем, зашел в гости Коломеец.

— Я разговаривал со знакомыми ребятами-танкистами из соседней 52-й бригады, — сказал он, — они говорят, что якобы приказа нет из-за союзников. Они, мол, застряли где-то в каких-то Арденнах. Увязли в немецкой обороне и тем самым тормозят наше наступление. А мы выжидаем, когда они прорвут немецкую оборону, чтобы уже совместно с ними двигаться через Польшу к Силезии, а там и на Берлин.

— Может, оно и так, — произнес с некоторым беспокойством, но не стал возражать ему Зубов. — Только я так думаю, что мы не наступаем не из-за союзников, а ждем, когда погода установится. Посмотри, что снаружи творится!

Снаружи и вправду мело. Но метель была не такой уж и сильной, чтобы заметать путь танкам, которые должны были выдвинуться вперед перед пехотой сразу же после работы артиллерии, поэтому доводы Зубова никто не воспринимал всерьез, в отличие от рассуждений Коломейца.

— Союзники — это, конечно, хорошо, — вступил в разговор Астафьев. — Но пока они в этих Арденнах немцев выковыривают, мы тут сил набираемся. Немец тоже не дурак, понимает, что к чему, и наверняка уже перебрасывает в Польшу дополнительные войска. А откуда ему их взять? Лишних частей у него не так уж и много. Фронт-то вон как растянулся. Наверняка с этих Арденн и потянет немец резерв. Так что еще непонятно, кто кому помогает — они нам или мы им.

— Это точно, — согласился с ним Коломеец. — Как по мне, что немцы, что американцы, что англичане — нет в них ничего для советского человека хорошего. Все они, как один, враги пролетариата. Так-то.

— А что же они тогда нам помогать взялись, если враги? — поинтересовался у него Зубов. — Наверняка они поняли свою ошибку и хотят с нами дружить, потому и помогают. Как думаешь, Глеб? Чего молчишь-то?

— Не знаю, что и сказать, — улыбнулся Шубин. — Но думаю, что дядя Митя прав и помогают они нам не потому, что поняли свою ошибку, а потому, что, если не помогут, фашисты когда-нибудь и до их Америки и Англии доберутся. Я слышал, что они Лондон еще с сорокового года бомбят.

— Как бы там ни было, но мы бы и без них управились, — высказал свое мнение Коломеец. — Гоним фрица и гнать будем, пока в его логово, в Берлин, не загоним. А там ему каюк и придет.

— Гнать-то гоним, только ведь с какими жертвами, — вздохнул Астафьев. — Нет уж, пускай и англичане с американцами на своей шкуре узнают, что такое настоящая война, а то привыкли все на чужих спинах выезжать. Считаю правильным, что они нам помогают. Глядишь, после войны поймут свои ошибки, да и вправду дружить с нами захотят.

Шубин не стал ему возражать, сидел молча, задумавшись. Да и зачем было возражать? Кто знает, как все сложится после победы? Сначала надо победить…

«Советский человек тем и отличается от всяких там колонизаторов и капиталистов, что всегда и во всем хочет видеть только хорошее. Стремится только ко благу для всех трудящихся в мире. Потому пускай уж лучше у нас у всех будут надежды на лучшую жизнь после войны, чем сомнения в надежности нынешних союзников. Время покажет, кто прав, а кто не прав в сегодняшнем разговоре», — размышлял он.

— Можно к вам погреться? — в землянку заглянул майор Бабенко.

Все разом вскочили со своих мест, приветствуя командира разведбатальона.

— Входите, Тимур Олегович, — пригласил Глеб. — Чайку хотите?

— Хочу, — ответил Бабенко, стряхивая снег с шапки и расстегивая полушубок. — Только сахар не клади. Врач не велел мне сладкого много есть. Жарко у вас, смотрю, даже в гимнастерках сидите, — заметил он, пожимая всем по очереди руки. — О чем толкуете? — обратился он почему-то к Коломейцу.

— Да все о