Холод на пепелище - Dee Wild

— Потому что… — Я сглотнула ком. «Потому что, если я возьму её в руки, я снова стану той, кем была. Курьером. Пешкой. Вещью, которую кидают в чужую мясорубку». — Потому что я к ней на пушечный выстрел не подойду. Чего мне стоило связаться с этой дрянью… И вообще, почему бы Агапову её не забрать?

— Он приволок её вниз, а наша с тобой задача – вывезти, — сказал Василий. — У Володи сейчас есть заботы и поважнее.

— Это какие ещё?

— Меньше знаешь – крепче спишь, — невозмутимо отрезал он, а затем обратился к мозгу в ёмкости: — Иван, нам пора выдвигаться. Пересаживайся.

Под койкой что-то зажужжало, будто разом ожила стая крупных комаров. Облепленная крошечными чёрными зёрнышками, из темноты вылетела графитовая коробочка. Проследовала в воздухе через комнату и опустилась на пол перед металлической конструкцией. Коробочка раскрылась, и из неё в воздух стали подниматься многокрылые механические мухи – точно такие же чёрные зёрнышки.

Небольшие, размером со спичечную головку, они роем взмывали вверх, подвластные какому-то общему импульсу. Словно стая птиц в мурмурации, облаком они перемещались то в одну сторону, то в другую, затем спустились к капсуле с мозгом и облепили её со всех сторон ровным слоем. Их серебрящиеся крылья застыли, скользнули по корпусу и вновь затрепетали в едином ритме.

— Приходится с собой док-станцию таскать, — прохрипел динамик. — Не очень-то удобно…

А затем «пчёлы» с жужжанием набрали обороты, взвыли в унисон в прохладном воздухе.

Неуклюжее шасси щёлкнуло, и капсула с мозгом внутри отделилась и поднялась в воздух сотнями летающих механизмов. Рой дронов-мух перестраивался, удерживая в воздухе громоздкий предмет с человеческим мозгом внутри, и пускал в стороны гибкие отростки от стаи, будто плавные подобия рук. Взмыла и коробочка, а рой переливался и менял форму, коробочка по спирали двигалась вокруг капсулы, которая оставалась в воздухе, будто прикованная. Так птица задерживала голову в пространстве, ведомая внутренним гироскопом.

— Многофункциональные полиморфные дроны, — наконец пояснил динамик сквозь равномерное жужжание многих и многих микроскопических двигателей. — Комплект в большом дефиците, поэтому нам дали только один.

— В дефиците? — изумилась я. — Его здесь вообще быть не должно. Если только у них нет подземной суперфабрики.

— Всё гораздо прозаичней, — пожав плечами, сказал Василий. — Это сверху. Одна из тех полезных вещей, которые удаётся… раздобыть на поверхности.

— Грабежом занимаетесь? — хмыкнула я.

— Берём ровно столько, чтобы хватило для выживания… Никто не погиб, — заверил он и усмехнулся. — Но нельзя недооценивать электромагнитный импульс. Это слабость любой цивилизации.

— Я тебе устрою – электромагнитный импульс! — вдруг захрипел динамик. — У меня в «домике» последний предохранитель остался!

— Ладно тебе бухтеть, Ваня. Двум смертям не быть, а одной не миновать.

— Вот же щегол, — скрежетнул дядя Ваня, не разделив такого фатализма. — Лучше бы спасибо сказал за то, что я вам транспорт обеспечиваю…

— Ты в первую очередь себе розетку обеспечиваешь. — Василий торжествовал, раскусив истинный мотив мозга в кастрюле. — А всё остальное уже вторично.

Старик ничего не ответил, но я почти слышала его недовольное сопение. Приподнявшись в воздухе и удерживая коробочку рядом с собой, он отделил от облака «плеть» и коснулся ручки двери наружу.

— Классная штука, — мечтательно протянул Василий. — Мне б такие пчёлы в хозяйстве пригодились… Например, на даче. Они тебе слив чистят, а ты, знай себе, в потолок поплёвываешь… Или в огороде… Что-то соскучился я по огороду и по запаху помидоров… И по мурманским белым ночам… Я тут как-то нашёл старый журнал «Приусадебное хозяйство». Листал и плакал, чёрт возьми… От запаха типографской краски и от мысли о том, что кто-то всерьёз волновался, как правильно огурцы сажать…

Василий погрузился было в мечтания, но одёрнул себя и быстро вышел наружу, следом за ним через порог неуклюже перевалилась и капсула.

В громоздком пуховике и свитере было на удивление легко двигаться. Сумка лежала передо мной. Немного помедлив, я присела и распахнула её, открывая свету тусклые металлические пластины. Они висели горизонтально на небольшом расстоянии друг от друга – и при этом друг друга не касались. На вид – просто золотистый металл, и более ничего.

Подавив внезапно нахлынувшее, иррациональное желание прикоснуться, я захлопнула сумку и застегнула молнию. Пластины молчали, но их присутствие было таким же ощутимым, как тиканье часов на руке у приговорённого. Сумка была лёгкой, почти невесомой. Мельком взглянув на посох-«колотушку», я всё же решила оставить его здесь, и налегке вышла в раскрытую дверь.

Снаружи высокой и широкой полусферой возвышалась пещера с разбросанными по ней конструкциями. Фонари на столбах освещали небольшие домики непонятного назначения, зону отдыха со скамейками и столами и даже криво сбитую сцену с подмостками. Крохотная деревенька на дне подземелья.

Метрах в двадцати на нас выжидающе смотрели пятеро аборигенов. Одним из них был Ши, который занимался «точками выхода». Он и его отряд последними покидали этот лагерь, не считая нас троих. В неизменных масках, они были обвязаны налокотниками, наколенниками и портупеями с карманами, готовые ко всему, и небрежно держали в руках подобия копий с пульсирующими энергетическими наконечниками. Связки чего-то метательного поблёскивали на плечах, будто электрические лампочки.

За их спинами виднелись хорошо освещённые, врезанные в каменную толщу стальные пластины с дверьми, за которыми наверняка скрывались такие же комнатки, как и та, которую мы только что покинули. Индивидуальные жилища по периметру пещеры с общим пространством между ними.

— А кто они вообще такие? — понизив голос, спросила я у Василия, хоть и понимала, что оттуда они нас не слышат.

— Приговорённые с «Первопроходца». Те, кто остался, — прикрыв ладонью рот, таинственно ответил Вася. — «Первопроходец» потерпел крушение много лет назад. Его курс изменили с Ковчега – там вроде как прознали, что на корабль проник Эмиссар, которого нельзя было пускать на планету… Те, долговязые в пиджаках, помнишь? Я ещё такого подстрелил, когда он притворился рыбаком.

— Значит, их пытались убить свои же, — пробормотала я. — Как они выжили?

— В том-то и дело, что они не знают наверняка. Но уверены, что о них позаботился покровитель, Созерцающий. Он у них тут вроде божества… А когда они попытались вернуться в колонию, их не пустили. Не поверили, что это они, но, впрочем, и не поубивали. И даже кое-чем снабдили