Холод на пепелище - Dee Wild

двенадцать лет раньше. Именно оттуда, из Евпатории, и отправили первое сообщение в космос… Я, конечно, на всякий случай выписал все даты, поскольку не уверен, какая же передача достигла адресата… Но если отменить первую отправку, все последующие, от неё зависящие, скорее всего, будут направлены в другие стороны. Или не будут отправлены вовсе.

С этими словами он вынул из внутреннего кармана истерзанный временем ветхий листочек, на котором убористым почерком были указаны ряды дат и событий. Все когда-либо отправленные в космос сигналы. Мелкие буквы плясали в бирюзовом свете странного дерева, растущего из камня.

— Но это, повторюсь, лишь в том случае, если «Книге» можно указать точную дату, — словно оправдываясь, пробормотал профессор, всё ещё бережно держа в руках свой листочек.

— Теперь мы пожинаем посеянные плоды… — Сбоку неожиданно возник великан в глухом тёмном плаще и желтоглазо покосился на меня. — Люди кричали в пустоту: «Мы здесь!», и пустота ответила. Но прежде, чем она ответила, она увидела. Увидела, как тот, кто кричит «Мы здесь!», тут же поворачивается и перерезает горло своему соседу. А теперь… люди накликали на всех нас беду, с которой человечеству не справиться.

— А вот здесь, друг мой, я с вами не соглашусь, — спокойно, но твёрдо произнёс Агапов. — Человек – это ошибка, которая умеет исправлять себя. Пускай и ценой невероятных жертв. Любой, кто отказывается принимать поражение как данность, становится живым доказательством того, что наша ошибка была не случайной, а закономерной. И потому – исправимой. Любой, кто не готов просто так отпустить жизнь, может оказаться в нужное время в правильном месте… Но позвольте всё же узнать, откуда у вас эта голова?

В руке великана лежала голова андроида.

— Она была при ней, — пробасил он.

Владимир Агапов отступил назад, словно ждал, что голова вдруг откроет глаза и заклацает челюстями.

— Где-то я её уже видел, — недобро сощурился Василий. — Ну точно! Эта дрянь на «Разведчике» мне все рёбра пересчитала! — Он рефлекторно потёр бок. — До сих пор колет иногда… Лиз, надеюсь, ты её с собой как трофей притащила? Потому что иначе… Дай мне – я сам разберу её на шестерёнки.

— Это всё, что у меня есть, — пожала я плечами, аккуратно забирая голову у великана в маске. — Мы с ней, можно сказать, из тюрьмы сбежали. Она – мой единственный спутник. И мой единственный долг… Её бы подзарядить где-нибудь…

— Сейчас на это нет времени. — Голос профессора дрогнул от нетерпения. — Мы опоздаем. Мы уже опоздали! Очевидно, что всех разумных решений человечества не хватило, чтобы сохранить то, что было – а было у всех нас немало. Остались только наши решения – и они все неразумные. По крайней мере, с точки зрения классической науки…

— Хорошо бы при этом ошибок поменьше наделать, — усмехнулся Василий. — Кстати об ошибках, Лиз… Я бы на твоём месте выкинул эту башку с обрыва. Но решать тебе, конечно…

Я ощущала холодный, мёртвый вес головы в ладонях. Этот кусок металла и пластика был моим трофеем, моим грехом и моим единственным союзником – тем, кто невольно помог мне собрать себя воедино. Память услужливо подсказывала ощущение той незримой силы, что подняла её в воздух, – той же силы, что в итоге завела нас в ловушку, расставленную Софией…

Закутанный в плащ незнакомец навис над нами, загораживая свет от мерцающего исполинского растения. Старик между тем обратился к великану:

— Я вижу, что вы уже приняли решение.

— За словами должно следовать действие, — бесцветно произнёс гигант. — Я обдумал то, что вы сказали мне в лагере, и пришёл к выводу, что ваш план – лучшее, чем мы можем помочь нашим заблудшим братьям. Ши настроит маршрут прыжков.

— А по материальной части… Понимаю, «пчёлы» у вас наперечёт…

— Комплект «пчёл» остаётся у Ивана. Я помню…

Иван? А это ещё кто?

— Силы колонии быстро иссякают, и мы не можем стоять в стороне, — продолжал незнакомец. — Поэтому после штурма энергоузла рассчитывайте только на себя.

— Я не попрошу бо͐льшего, чем нужно, — заверил его Агапов.

Незнакомец кивнул, блеснув двумя жёлтыми кругами окуляров над маской-респиратором.

— Я жду вас десять минут. Ши останется с вами на случай, если понадобится что-то ещё.

С этими словами он развернулся и отправился прочь.

«Он упомянул Ивана. Неужели это дядя Ваня? Оставшийся от человека мозг, который умудряется существовать без тела и выживать столько лет… Сколько мозг сможет прожить без кислорода? Минут пять? Похоже, старику в его положении невероятно везло… Итак, кое-что вспоминается – и это отлично».

— Вы сюда ещё и дядю Ваню в своей кастрюле приволокли? — вполголоса спросила я.

— Он, кстати, уже работает, — сообщил Василий. — Это только мы тут прохлаждаемся.

— Целая команда собралась, — протянула я, глядя в отдаляющуюся спину великана в плаще до пола. — Спасители мира, блин.

Силуэт незнакомца стал совсем маленьким, а затем поднял руку и коснулся чего-то большого. Незнакомец дрогнул, словно изображение на плохом приёме. Раз – и его не стало, будто он был лишь проекцией, а на его месте во тьме серел огромный валун, походящий на испещрённый кратерами астероид. Рядом мерцали два желтоватых глаза – второй высокий силуэт недвижимо стоял в тёмной нише. Ши наблюдал за нами.

— Оставлять артефакт и оставаться самим на этой планете больше нельзя. — Слова Агапова вернули меня к реальности. — Мы должны продолжить изыскания, но здесь возможностей для этого больше не будет… Сейчас на поверхности идёт сражение, которое определяет судьбу этой планеты, а, быть может, и всего мира. А мы используем переполох и обернём его в нашу пользу. По моим прогнозам, у нас есть ещё около часа.

— И что мы успеем за час? — решила уточнить я.

— Изменить мир! — профессор многозначительно поднял вверх палец. — Единая система обороны уже развалилась на очаги. Россы сражаются отважно, но преимущество не на их стороне… Ну а нам предстоит покинуть это место и разобраться, как использовать «Книгу судьбы». Там, где классическая наука перестаёт работать, приходится импровизировать, и ваши новые таланты, Лизавета, могут сыграть свою роль.

— С чего вы взяли, профессор, что ваш замысел сработает? — скептически спросила я.

— Потому что у меня есть только он, — честно ответил Агапов. — Но пока он меня