Холод на пепелище - Dee Wild

заверил первый. — Он перестал бурить метров за триста и зашёл в уже проложенную штольню. Прямо сюда! Показался на поверхности, раскрыл пасть и выложил её на берег!

— В смысле, выложил? Там же сплошные челюсти…

Голоса стали ближе. Они были уже рядом со мной. Сделав вид, что сплю, я выжидала.

— Молотилки у него расходятся в стороны. А оттуда появилось что-то… Что-то, знаешь, вроде стебля с полостью внутри… Псевдоподий… Как у удильщика. Сам посмотришь потом, я записал.

— О тебе будут говорить, — с ноткой зависти заметил один из собеседников. — А это что за голова? Кажется, андроид какой-то – вон, механика торчит…

— Была при ней, когда её чуть не затянуло обратно. Обеими руками пыталась держать, так я её еле вытащил! Тащу, а она мне не помогает, как будто этот кусок железа дороже всего на свете! Думал, железка оторвётся, но, вроде, выдержала.

— Проверь-ка, не вернётся ли Страж…

— Нет, уже два километра. Уходит по той же штольне.

— Получается, он сюда и поднялся, чтобы принести её… Такое я вижу в первый раз. Я вообще и знать не знал, что они так могут!

— Я тоже. Учитель не говорил, как это случится…

— И тебе повезло. Если бы я ждал у этой штольни вместо тебя… Впрочем, ладно. Зовём Учителя?

— Зовём. Он тогда так и сказал: «Явятся чужеземцы, и придёт война, и та, что с головой в руках – недостающее звено».

— А теперь ещё и о Стражах новое узнали…

Я открыла глаза и увидела поодаль два овала с жёлтыми окулярами над бурыми плащами. Затем огляделась и осмотрела себя. Две ноги и рука тускло отсвечивали металлом.

— Проснулась, — заметил один из них.

— Где я? — хрипло вырвалось у меня.

— На самом глубоком слое, над водой, — отозвался один из силуэтов.

— А вы кто?

— Выжившие, — кратко ответил он.

— Вот оно что…

— Я позову его сюда, — нетерпеливо сказал второй и растворился в полумраке.

— На поверхности идёт война, — протянул первый, провожая напарника взглядом светящихся изнутри окуляр. — И перевес явно на стороне врага… Впрочем, у нас там друзей нет.

Я вспоминала слова Софии, которую встретила после пробуждения. С тех пор, кажется, прошёл час или около того.

— Сколько вас?

— Так я тебе и сказал, — глухо усмехнулся он. — Достаточно того, что каждый из нас стоит десяти поверхностников. Их нежные руки уже отвыкли от настоящей работы, а роботы делают за них всё. Годами. Один электромагнитный импульс – и… Всё, как и сказал Учитель.

«Учитель… Ну конечно, куда же без этого… Если есть бог, значит, должен быть и пророк…»

— А этот ваш Учитель часто ошибается? — поинтересовалась я.

— Никогда, — ответил собеседник, пожав плечами.

Он жестом указал в глубь туннеля и неторопливо двинулся, не оглядываясь. У меня не было сил на сопротивление, да и выбора, по правде говоря, тоже. Я поднялась, чувствуя в висках знакомую, струящуюся боль – предвестник новой волны забвения, – и поплелась следом, прижимая к груди холодный пластик искусственной головы – единственный компас в этом подземном мире…

* * *

… — Хорошо ли тебе известно, кто ты? — глухо осведомился сквозь защитную маску неподвижный человек, похожий на камень.

Закутавшись в свинцового цвета плащ, он смотрел в воду, в которую погружалась дуга каменного туннеля.

— Смерть – мой попутчик, — вырвалось у меня, когда один из островов воспоминаний всплыл над водой беспамятства. — Она дышит мне в затылок. Идёт следом и забирает всех, кого я успеваю полюбить. И каждый раз, оборачиваясь, я вижу очередной скелет…

На ворсинках мха, которым был укутан скруглённый туннель, отражались голубоватые блики, игравшие на воде под лёгкой дымкой испарений. Я сидела на самом краю, у кромки, и живые пальцы были опущены в эту воду.

— Ты чаще других замечаешь неизбежное, но я спрашиваю не о том, — сказал рослый незнакомец. — Каково это – разделять своё тело с чем-то ещё? С другим существом. С тем, что у тебя в голове.

Я вспомнила слова Софии про опухоль.

— Вы тоже знаете обо мне всё?

Собеседник кратко кивнул.

— Ты делишь своё тело с другим существом, которое даёт силы, но забирает жизнь. Оно совсем иное, но и оно не хочет тебе смерти.

— И на том спасибо, — горько усмехнулась я.

— Ты всё ещё знаешь, кто ты? — вновь спросил он.

Вода была спокойной, почти застывшей. Она знала ответ на заданный мне вопрос – как знала его и я.

— Я – человек, — ответила я негромко, но чуткое эхо подхватило ответ и понесло его вдоль поросших светящимся мхом стен.

— Человек – это лишь форма. Временная, как и все формы, — произнёс незнакомец, блеснув жёлтыми горящими линзами. — Ты – носитель паттерна, который эта форма едва способна удержать.

— А ты-то сам кто? — парировала я.

Он проигнорировал мой вопрос:

— Просто скажи, если почувствуешь себя как-то не так.

— Если бы я ещё помнила, когда что-то было «так», — пробормотала я.

Серым камнем он присел рядом и скрестил ноги.

— Ты другая, не такая, как мы… И даже не такая, как люди, — говорил он. — Но всех нас объединяет суть. Мы – электричество в воде. Сердцебиение, ритмичные разряды тока, сокращение каждой мышцы… Мы можем быть сколь угодно примитивны или сложны, но всё сводится к электрическим импульсам, проходящим через жидкость. Наша основа.

Человек высвободил из-под плаща руку и стянул с неё перчатку. Белоснежная, почти прозрачная кисть, будто сплошь состоящая из шрамов и проводящих нитей, опустилась в воду рядом с моей.

— Есть и другие среды, но всё зависит от энергии и её мощности, — глухо сказал он сквозь маску. — Общее для нас и то, что контур можно разомкнуть и встроить в другие системы…

— В воду?

— Это отличный проводник, — кивнул незнакомец. — Он поможет тебе понять принцип… Постарайся почувствовать, стать частью бо͐льшего… Если Созерцающий увидел в тебе потенциал, значит ошибки быть не может. И твой потенциал совсем другого рода, нежели мой.

— Почувствовать, — эхом повторила я.

— Овладеть навыком, на постижение которого у обычного человека уходит целая жизнь, — кивнул он. — Может, это и