Холод на пепелище - Dee Wild

Закрыв глаза, я сосредоточилась на ощущениях, и лишь прохлада на коже руки переливалась, мерцала бликами сквозь зашторенные веки. Перебирая ощущения, будто колоду карт, я останавливала своё внимание на каждом из них – температура на коже, сила притяжения, сердцебиение, шум воздуха в лёгких. Я отмечала их. Делилась ломотой в утомлённом теле с окружающей реальностью. С целым, частью которого была. Сопрягала по частям с целым, состоящим из других частей и связанным со мной проводником – обыкновенной водой.

И почувствовала. Совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, в воду исходило спокойствие. Сложно было передать ощущения словами или образами, объяснить немыслимое и невоспроизводимое. Глаза были закрыты, но я видела себя со стороны, застывшую у самой воды на скосе круглого, замшелого туннеля. Словно элемент в странной схеме, рядом был отмечен человек, который, казалось, первым появился в моей нынешней осознанности.

А ещё я чувствовала, что здесь очень глубоко. Настолько, что закладывало уши. Немыслимые глубины, открывавшиеся бесчисленной сетью туннелей, заполненных водой, разили воображение.

Тем временем слабый, нитевидный сигнал моего естества шёл сквозь жидкость вниз, в тёмную непроглядную глубину, где вещество сжималось под давлением в десятки и сотни атмосфер. А там, в бескрайних грунтовых озёрах, откликалась мощь – древняя, как этот мир. Мой сигнал был лишь эхом шёпота в грохоте их существования. Далёкая сила, заключённая в каменные тела, ровно гудела, как трансформаторная будка посреди пустоты. За доли секунды покрывая многокилометровое расстояние от меня до Древних, электричество шло сквозь воду мгновенно. Элементы в схеме взаимодействовали, но я пока не понимала, каким образом.

Земля под ногами ощутимо задрожала от проходящего в глубине огромного, словно поезд метро, каменного червя, и я на мгновение утратила эту связь. Лишь на миг – я уже знала, что она из себя представляет, и как войти с ней в резонанс.

— Он слышит тебя, ощущает, — донёсся до моих ушей сонный голос великана, закутанного в плащ. — Слышит так же, как меня, как других. И если другие не смогут тебя услышать, он сможет передать твой посыл тем, кто внизу…

Страх утонуть во тьме вспыхнул в сознании и сразу же потух, но разум уже стремился наверх, через извилистую электрическую дугу к первоисточнику – обратно к пальцам руки.

Вынырнув из тёмных глубин на поверхность и открыв глаза, я спросила:

— Неужели я могу связаться с любым созданием через обычную воду?

— Это только принцип, — сообщил великан и вынул обваренную когда-то ладонь из воды. — Ты следуешь ему неосознанно и можешь сообщить волю живому или неживому, привести его в движение или получить ответ.

— А ты сам умеешь так?

— Я долго учился чувствовать, — уклончиво ответил незнакомец. — И знаю, что возможно большее.

— И каков предел возможному?

Он не ответил. Вода уже не казалась холодной, и я вновь погрузилась в ощущения.

У этих ощущений ещё не было названия. Возможно, учёные однажды нарекут их какой-нибудь «гальванической проводимостью». Электрические потоки разбегались по воде, поднимались по руке вверх, к плечу, ручьями расходились и растекались по телу. И сразу бежали во все стороны – вниз, к невидимому приёмнику и вокруг, проявляя тусклые силуэты в отдалении, но внутренний взор мой был направлен вниз.

— Человек – это вместилище жизни, — говорил голос по эту сторону мира, пока я провожала далёких, уходящих существ по другую. — Сосуд, наполненный водой. Человек может растворить в этой воде всё, что захочет. Отличная оболочка для энергии, пока стенки сосуда не треснут от напряжения. И они трескаются. Память – первое, что просачивается наружу. Но… этой энергией можно научиться пользоваться.

Там, далеко в глубине огромное существо вновь чувствовало нашу электрическую связь. Оно знакомилось со мной, открываясь для моего движения навстречу. Любопытство смешивалось со страхом, смятение с радостью, а озноб от этой дистанционной встречи с непознанным и странное родство со всем живым обуревали меня. Оно было не одно – на сигнал накладывались более слабые, далёкие. Десятки сигналов. Они перемещались, пересекая невидимое каменное пространство плавно вьющимися нитями.

И это существо тоже стало набирать скорость и удаляться куда-то вниз, прочь, по своим неведомым делам…

— Ты знаешь о том, что всё в нашем мире движется благодаря электричеству, и теперь пора научиться создавать, — вещал незнакомец. — Вокруг тебя всё – строительный материал. Всё, что ты видишь – не то, чем кажется на первый взгляд. Скрытые физическими законами мира, атомы разлетаются на чудовищные расстояния – но держатся вместе… Как перестроить ядро атома и изменить количество электронов? С помощью энергии. Те, кто берут её из метасферы окружающего мира, учатся взаимодействовать с миром, менять его в рамках правил. Людей, которые познали свою природу и её совершенство, много. Любой паттерн может быть переписан. Нужно лишь знать алгоритм и иметь достаточно энергии для его выполнения. А твой дар… Он меняет сам алгоритм…

… Слайд перед глазами внезапно сменился. Я лежала возле противоположной стенки пещеры, а нависшая надо мной тень протягивала железную плошку с водой.

— Погоди, я только что была там… — просипела я, ткнув рукой в стену. Виски забивал горячий, жидкий гул, будто кто-то засыпал в череп раскалённый песок.

— Это провал в памяти, — ответил рослый человек, и его голос пробивался сквозь шум, как сквозь толщу воды. — Дыши глубоко и размеренно. Если у тебя пока нет воспоминаний, за которые можно было бы зацепиться, сосредоточься на текущем моменте. Сейчас три вещи имеют значение: восстановить электролит, подняться на ноги и встретить людей, которые ждут. Вам предстоит сделать общее дело.

— Люди?

— Те, кто называются твоими друзьями, — пояснил человек.

— А вот с этого момента подробнее, — нахмурилась я. — Ничего не знаю ни о каких друзьях. Не уверена, что вообще могу кому-то доверять. Включая тебя, кстати.

— Они скажут то, что собираются, а поверить или нет – решать только тебе.

Незнакомец кивнул поверх моей головы, где мшистый проход плавно поворачивал в сторону, а невидимый отсюда источник света набрасывал на ворс мягкую люминесцентную вуаль.

А что, если я смогу отсюда увидеть, кто там? У меня ведь уже получалось раньше…

Глаза закрылись сами собой, возвращая к жизни «зрение».

Прямо за каменной стеной, едва очерченной мелом на чёрной трёхмерной доске, проступали пара силуэтов с плавающими очертаниями – и ещё