Холод на пепелище - Dee Wild

не подводил… В мире ничто не бывает «просто так». Совпадение – это слово для тех, кто не видит узора, а я его вижу… Я годами собирал данные, и все они складываются в одну картину: существует разумная воля, матрица, если угодно, и все мы – часть её алгоритма…

«Этот учёный говорит о том, что приблизился к разгадке божественного провидения?»

— Вы, значит, приблизились к разгадке божественного провидения? — хмыкнула я. — Сколько себя помню, с богом я так и не научилась общаться. Уж какое там – проникнуть в его мысли…

— Божественного здесь не больше и не меньше, чем во всём остальном мире. — Агапов пожал плечами. — Вы можете назвать эту волю как угодно, но важны лишь её намерения в отношении вас и то, что вы ответите, когда она спросит. А пока – она привела вас сюда в самый подходящий для этого момент… Я вижу, вы не очень-то доверяете мне, и это вполне понятно. Но я прошу вас не спасти человечество. Я прошу вас дать мне шанс проверить свою гипотезу. Дать смысл моей жизни перед тем, как она закончится… Василий опишет ситуацию. У него это получается лучше, чем у меня…

Агапов посмотрел на Василия, и тот с готовностью кивнул.

— Итак, нас четверо, — подхватил мужчина. — Пятеро, если считать эту твою головешку, но она скорее балласт, нежели полноценный участник… Задача – свалить с этой планеты. Пока сражение на поверхности не закончилось, мы должны покинуть Ковчег на корабле, к которому Ваня получил удалённый доступ… Твой старый «Виатор». Ты видела его на площадке космодрома перед самым отлётом.

— Отлётом? — нахмурилась я.

— На кладбище живых мертвецов, — без тени улыбки сказал Василий.

— Я видел вашу омниграмму. — Очки Владимира Агапова зловеще блеснули отсветами. — Включая то, что было на Пиросе… Некоторые вещи я бы предпочёл не видеть…

Подсознательная, глубинная память услужливо рисовала оскалы и безумные кровавые глаза. Те, что когда-то приходили в ночных кошмарах, а ныне были почти позабыты. Но были там и другие глаза. Синие, полные жизни и надежд – всех сразу, сбывшихся и несбыточных. Первым, что я увидела в них, был испуг, но потом всё изменилось – и в итоге жизнь одержала победу над смертью.

«Свалить с планеты?» Звучало просто, как глубокий вдох. «Изменить мир?» Звучало, как бред, но… в этом бреду была искра. Та самая, что горела в глазах Агапова, и та же, что когда-то, кажется, горела во мне. Искра долга. Не перед человечеством – чёрт с ним. Перед… ними. Перед живыми и перед призраками мёртвых, чьи имена я забыла, но чьё отсутствие чувствовала в груди, как пустые карманы.

Может, стоит попробовать? Хуже-то уже не будет…

— Откуда у вас «Виатор»? — прервала я нить собственных размышлений.

Профессор вздохнул, вспоминая что-то своё, полное расчётов, головной боли и бессонных ночей.

— Корабль был переправлен сюда через Ассоциацию Вольных Пилотов, — произнёс он. — Через одну из теневых схем его выкупили из отстойника Службы Безопасности, якобы на каннибализацию, на запчасти для других кораблей. Через агентов он был доставлен к «Аркуде», которая и перегнала его сюда.

— Это что, шутка? — копаясь в собственном прошлом, я пыталась найти момент, когда была в корабле в последний раз.

— Это чрезвычайно затратная схема по избавлению от улик, — пожал плечами Василий.

— От улик?

— От всего, что связано с делом «Книги», — сказал Агапов. — И это лишь малая толика всех затрат. Одними деньгами дело не ограничилось…

Это произошло на Земле. Я вспоминала.

Всплыл обрывок: «Виатор», утопающий в снегу меж исполинских сосен. Мы покидали его, бежали к поезду, к тому самому, где оборвалась моя старая жизнь. Ирония в том, что теперь этот корабль стал единственным шансом начать новую…

Как и любая метафора, эта не во всём была правдива до буквы. Пока я дышу и могу двигаться, что-то ещё можно поправить. А если верить старику, у нас была вполне практическая возможность.

— Ладно, допустим, я вам поверю, — предположила я. — Но какой мне самой смысл всем этим заниматься? Если человечество решило самоубиться, кто я, чтобы ему мешать? Почему бы мне просто не послать вас всех к такой-то матери? Вместе с Софией, её клонами и всем остальным миром.

— Остановиться на полпути – это решение, на которое вы имеете право, — по-доброму улыбнувшись, сказал Агапов в ответ. — Вы спрашиваете: зачем вам, у которой отняли всё, спасать тех, кто это отнял? Ответа у меня нет. Но разве месть – это единственная связь, которая осталась у вас с этим миром? Давайте проверим, нет ли другой. Не ради человечества, а ради вас самих. Чтобы в конце, оглянувшись, вы увидели не только пепел.

— Проблема в том, что я не знаю, куда идти. — Я пожала плечами.

— Это не так важно. Главное знать, куда уже идёте. — Морщинистая улыбка его стала шире. — В любом случае, делайте это с осторожностью. И, что бы ни случилось, импровизируйте. Пока мы не разобрались, как работает «Книга», у нас есть только один шанс на успех. И одна жизнь. — Агапов стряхнул из-под рукава браслет с цифрами и посмотрел на часы. — Четыре и пятьдесят восемь… И… пять минут уже прошло. Нам пора в путь… И да, я приму любое ваше решение, — добавил профессор. — Даже если вы сейчас решите мне отказать.

Он неуклюже засеменил прочь, припадая на трость. Втроём мы последовали мимо гигантского мерцающего растения к одной из темнот прохода – того самого, где за полупрозрачным сумраком виднелся валун и стоящий рядом Ши в желтоглазой маске. Профессор ковылял вперёд, припадал на ногу и еле двигался, помогая себе тростью, а я предложила:

— Давайте помогу.

— Я сам, — твёрдо ответил учёный. — Прибегать к помощи нужно только тогда, когда твоих сил недостаточно… А ваши силы, Лизавета, нам ещё предстоит использовать по-настоящему. Берегите их для решающего момента.

Следуя темпом профессора, мы шли через каверну, и Василий заговорил:

— Чертовски тяжело было ждать тебя здесь все эти месяцы, но я поверил Агапову и не ошибся… Собственно, я и попал-то сюда, когда вас обеих перевели под замо͐к на какой-то секретный объект. С концами. Ни связаться, ни привет передать!.. А через день Володя пригоняет под дом бота-уборщика с запиской, которую