Холод на пепелище - Dee Wild

вонзилось в разум, как ледяная спица: «прототип». Не человек. Не солдат. Образец. Экземпляр. Как та… мёртвая восковая кукла в капсуле. Та, которую я тоже не смогла спасти. Значит, София… её прикосновения, её шёпот, все её смерти… всё это было… просто калибровкой оружия?

От этой мысли стало физически тошно, будто я проглотила медузу…

— Как вы? — участливо поинтересовался старик. — Мне кажется, или вы всё ещё не в ладах со временем?

Я огляделась. Порхающие в вышине лепестки странных мотыльков кружили вокруг древа, похожего на белый гриб. Интересно, какой он на вкус?.. При этой мысли желудок запел, сообщая о голоде. Урчащий желудок – это хорошо. Он напоминал о том, что я жива, а это – не сон. Значит, не глюки.

Мимоходом отметив, что вспомнила имя старика, я сказала:

— По крайней мере, я вспомнила вас, Владимир Алексеевич. И мне нужно, чтобы вы рассказали мне, что со мной происходит, пока я снова не забыла всё… Такое чувство, что это может случиться в любую секунду.

— Вы живёте в текущем моменте, и уже одно это – повод для радости…

«Радость. Слово, от которого пахнет плесенью», — мелькнула едкая мысль. — «Какую он видит радость в том, что я – лампочка, которая то включается, то гаснет? Или он рад тому, что инструмент наконец-то заработал?»

— Опухоль… — продолжал Агапов. — Вернее, то, что классифицировано как опухоль, активно работает с мозгом, вызывает перегрузки. Ваши приступы похожи на падение в колодец и карабканье обратно. Воспоминания могут частично восстанавливаться со временем… Уверяю, вы будете долго переосмысливать свою историю. Как, впрочем, каждый из нас… Но на моей памяти вы единственная, кто смог побывать внутри Стража и остаться в живых… — Старик взволнованно теребил наконечник трости. — Вы просто магнит, который притягивает события! Воплощённый вопрос – не ко Вселенной, а к самому её устройству, к самой ткани причинности! И она, кажется, наконец-то решила всем нам ответить. Страшная честь. Страшная тяжесть… Если мы выживем, пообещайте, что поделитесь со мной своей омниграммой.

Змейка воспоминаний о последних полутора часах тем временем добралась до встречи со странным огоньком в необычном месте. Внутренний голос подсказывал, что старику можно доверять. Я же сомневалась, но пока не видела, как он сможет использовать против меня мои слова.

— Обязательно поделюсь, — кивнула я. — При случае могу вас и с шаровой молнией познакомить, которая в этом Страже живёт.

— С Созерцающим я уже однажды встречался, — улыбнулся Агапов. — Как и все немногочисленные жители Ватерлинии… Но он не живёт внутри Стража. Он, выражаясь образно, спускается в наше четырёхмерное пространство из своего пятимерного. Заглядывает, как через окно… Конечно, пытаться описать пятое измерение – это всё равно, что объяснять слепому от рождения понятие цвета… Насколько я смог понять, для него не существует расстояний, и он не перемещается. Он просто… проявляется в точке наблюдения.

Василий хмыкнул, закатал рукав потрёпанного бушлата и демонстративно взглянул на пустое запястье. Агапов спохватился:

— Простите, я немного увлёкся… На всю теорию времени не хватит, поэтому перейду к сути дела… Есть способ сохранить жизнь огромного числа людей, и я подумал, что вы согласитесь поучаствовать. Благо, вы так вовремя появились.

— Надеюсь, в этот раз спасать человечество будем без клонов, которые хотят меня съесть, — попыталась пошутить я.

Агапов серьёзно и наставительно поправил очки морщинистым пальцем и заговорил:

— В тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году из обсерватории Аресибо, что в Пуэрто-Рико, было отправлено послание к звёздам. Двоичный код, семьдесят три строчки по двадцать три знака. При расшифровке код даёт цифры, атомные номера базовых элементов – водорода, кислорода, азота, углерода и фосфора… Первый класс, азы математики и химии… В сообщении была фигурка человечка. Его отправители показали, как мы выглядим, презентовали себя… Импульс отправился в сторону шарового скопления в созвездии Геркулеса, и, по всем прогнозам, достичь цели он должен был через двадцать пять тысяч лет…

Пока старик говорил, я осматривала пещеру. Бирюзовый мох, порхающие огоньки – всё это казалось нереальным, ещё одной сложной декорацией. Аресибо. Геркулес. Двадцать пять тысяч лет. Бинарный код. Слова камнями падали в гулкий колодец сознания, не оставляя ни эха, ни всплеска. А в животе урчало. Вот это – реально. Голод – реален. А эти цифры… они пахли такой же стерильной ложью, как та лаборатория, которую я спустила в преисподнюю вместе с собой…

Агапов сделал паузу, чтобы перевести дух, а Василий, который всё это время молча и внимательно слушал старца, добавил:

— А через полвека другие рисковые парни дополнили старое послание новыми данными и снова запустили.

— По сравнению с ним, — продолжал старый учёный, — всё предыдущее напоминало наскальную живопись. Они выложили всё. Полное описание Земли, её местоположение в системе, место, где сама система движется относительно Галактики, триангуляцию относительно основных шаровых звёздных скоплений… Отправили даже частоту, на которой будут слушать ответ…

«Какая трогательная наивность», — подумала я. — «Выложили свою душу на блюдечке с голубой каёмочкой, а теперь удивляются, что за ней пришли с ножом и вилкой».

— Думали, что хуже уже не будет, — хмыкнул Василий. — И если уж кто прилетит, то только для того, чтобы всех нас помирить.

— После прибытия Колумба коренные жители Америки плохо кончили. — Агапов снял очки и протёр подслеповатые глаза. — Ещё Стивен Хокинг предупреждал о том, что искать жизнь за пределами Солнечной системы надо, но очень аккуратно. Нужно внимательно слушать, но ни в коем случае ничего не транслировать…

— Не кричи в лес, а то медведь придёт, — мрачно пробормотал Василий.

— Дайте угадаю, к чему вы клоните, — решила я уточнить, и в голосе зазвучала усталая ирония. — Мы должны отправиться в прошлое и отменить отправку сообщения, чтобы нападение, о котором вы все твердите, не состоялось.

— И это нападение, и вторжение, которое случилось отнюдь не сегодня, а намного раньше и в скрытной форме… Желательно заодно упредить ситуацию с вирусом – вот только я пока не придумал, как. Непросто рассказать о том, что случится через полтора столетия, не попав при этом в скорбный дом…

На фоне того, что происходило вокруг, его безумные слова уже не казались безумными.

— Беда в том, что у времени нет циферблата, — вздохнул профессор. — Но если бы нам удалось его найти, я бы отправился в Советский Союз на