Холод на пепелище - Dee Wild

— Нейронные сети рвутся. Память исчезает. Цена изменения.

— Да, я уже слышала что-то подобное, — устало вздохнула я. — А ты, искорка, стало быть, присматриваешь тут за мной и за всем?

— Мы наблюдаем, — повторило свечение. — Эта форма – упрощение для твоего восприятия. Чтобы итерация не разрушилась от страха.

— Хочешь сказать, шар света, который я вижу – это то, что я могу понять?

— Это воплощение, чтобы избежать отторжения. Твоя оболочка отторгает прямое общение.

— Ты прав, мне не нужно общение, — согласилась я. — Ни с шаровой молнией, ни с кем-либо ещё. Я хочу покоя и отдыха, вот и всё.

— Большая энергия поглощает малую. Чтобы сохраниться, малая энергия должна изменить свой вектор, — пространно шелестел огонёк. — Твоя энергия теперь связана с другими. С теми, кто позволил Любопытству преобладать над инстинктом оболочки. Чтобы продлить существование, тебе нужен твой вид.

— Ты можешь изъясняться по-человечески? Кто ты? — повторила я.

— Ты вспомнишь. — Гальванические брызги на миг осветили небольшое пространство. — Действие – это изменение итерации…

— Я не знаю, что мне делать или менять, — прошептала я. — Будущее должно опираться на прошлое, а моё прошлое – это туман. Всё, что я делаю, похоже на луч фонаря в тумане. Он не просто ограничен только одним направлением. За туманом – бесконечная, кромешная тьма, и невозможно даже узнать, куда светит луч!

— Направлений не существует, — шелестело статическое электричество. — Есть только изменения. Каждое изменение твоего луча, пересекаясь с лучами других, рождает новые узоры. Они ветвятся. Каждый квант времени твоя итерация меняет общую картину. Ты меняешь будущее…

— Кажется, мы виделись и раньше, — отозвалась я. — И тоже в тишине. Но я не знаю, кто или что ты, и зачем тебе всё это. А главное – причём здесь я.

— Способность влиять, — последовал ответ. — Итерации твоего вида обычно слабы. Но твоя итерация демонстрирует новое свойство. Схожесть.

— Схожесть с чем?

— С теми, кто стал нами. С теми, кто был до. С теми, чья энергия больше не ограничена углеродным скелетом.

— Ну а ты… Ты – коллективный разум?

— Так называет это углеродная сущность. Энергия, достигшая высокой степени упорядоченности.

Так и тянуло попросить его показать мне то, чем оно было раньше. Как появилось, росло и менялось… Но мне нужно было понять, что же будет дальше. Я не могла находиться здесь вечно.

— Я выйду отсюда? — спросила я.

— Да.

— И что меня ждёт снаружи?

— Будущее. Так это называет углеродная сущность.

— Тебе оно известно?

— Известно то, что можно вычислить. Сущность, ограниченная оболочкой, называет это «вероятностью». Мы не используем «вероятность». Мы создаём её. Мы вычисляем последствия. Но твоя оболочка даёт иные инструменты и способы взаимодействия.

— С чем?

— С материей. С живыми и неживыми итерациями… Прямое воздействие энергией.

— Это всё потому, что у меня в голове… «новообразование»? — вспомнила я слова Софии.

— Ты изменишь то, что будешь изменять. Мы будем наблюдать…

С этим напутствием огонёк растворился – и тьма ворвалась, как удар в грудь. Вселенная сжалась в точку, а затем вырвалась наружу через мои глазницы, уши, рот – шершавой, влажной реальностью.

— Подожди, у меня ещё столько вопросов…

Я протянула руку в черноту. Голова наполнялась лёгкостью, словно я взлетала ввысь, прижатая спиной к надёжной тверди, а перед глазами на куполе развернулось сине-белое небо. Облака по нему пробегали быстро, вразнобой, искажённые полусферой, но цвета были почти осязаемы. Купол постепенно приобретал прозрачность – и вдруг раскрылся, лопнул, словно мыльный пузырь.

Что-то огромное выплюнуло меня на камни и подалось назад, в бездонную скальную трубу, словно скоростное метро, самим своим движением затягивая за собой всё. Подо мной твердь начала трястись и раскачиваться, и сама планета обрушилась внутрь перемолотой горной породой пополам с водой.

— Держись! — раздался сдавленный, человеческий вскрик поодаль, и чьи-то руки, пахнущие потом, металлом и страхом, впились в меня.

Они тащили наверх. Я же вместо того, чтобы спасаться, цеплялась за что-то круглое и холодное в руках, овальное, как яйцо – единственный неоспоримый факт в мире, рассыпавшемся на молекулы…

Словно острова, самые яркие воспоминания удерживали меня на краю хаоса, подступавшего резкой волной вместе с появлением в неизвестной точке пространства и времени, а неведомая сила всё тянула меня вверх.

— Вторую руку давай! — кричал кто-то, но я лишь оправлялась от ослепительной вспышки внутри черепной коробки.

Переход был столь внезапным, а первый шок от осознания себя – стремительным, что я даже не заметила, как невидимые руки поволокли меня куда-то вдоль вспененной подземной реки под огоньками, которыми пестрил сводчатый каменный потолок.

Наполовину механическое тело не слушалось вовсе, а дрожь земли постепенно стихала, растворялась в камне и влажном воздухе, пока не осталась низким гулом в многолетних валунах. Звон в ушах сменялся звуками воды посреди размытой реальности, словно за мутным стеклом.

Движение прекратилось, и в воздухе появилась пара жёлтых окуляров, светящихся изнутри.

— Повезло. На волосок, — хрипло сказал незнакомец в бесформенном многослойном плаще и в маске. — Ещё чуть-чуть, и тебя затянуло бы следом за ним… как в сливную трубу. Он не очень-то аккуратен с людьми, как водится. Эти землерои думают каменными пластами, а не хрупкостью костей…

Сдерживая дрожь в голосе, этот человек пытался пошутить. Наконец, я перестала чувствовать, поэтому организм тут же среагировал, и посреди отхлынувшей адреналиновой волны я свернулась калачиком раньше, чем об этом подумала. Окуляры тем временем исчезли, а потолок запестрил бирюзовыми огнями.

— Акс, прогноз Учителя сбылся, — донёсся голос. — Она здесь. Спустись, я встречу тебя возле Зерна…

Шаги удалялись, оставляя меня наедине с собой.

Рука судорожно прижимала к телу голову. Я помнила имя владелицы головы, но связанные с ней события ускользали, словно песок меж пальцев. Обжигающий песок раскалённой пустыни.

Вспышка, которую я всё ещё чувствовала, походила на выжигающее пламя атомного взрыва. Только случился он в голове, испепеляя заново нарождавшиеся воспоминания. Похоже, только что я пережила провал в памяти, хоть и вырастали тут и там нетронутые реминисценции. Моё имя… Да, вспомнила.

Издалека доносилось:

… — Своими глазами!

… — И вот так вот, прямо из Стража? — недоверчиво вопросил ещё кто-то. — Разыгрываешь!

— Запись есть, — восторженно