Русская фея и Лев настороже - Илона Волынская

у бабушки чудодейственное средство. Но я хорошо помню, как оно пахло, забыть такое невозможно, – миссис Чедуик еще раз потянула носом и снова покивала. Потом оглядела Джейн с головы до ног, словно видела ее впервые. – Довольно молодая, богатая… Приемлемые манеры… – бормотала она тихо, но так отчетливо, что Джейн и Чарльз прекрасно слышали каждое слово, – Внешне абсолютно ничего особенного, но такие почему-то всегда нравятся мужчинам, – легкая гримаска недоумения, еще один оценивающий взгляд. – И главное – знает, что делать во время его приступов! Иностранка, конечно, но… Должны же быть у нее свои странности! – еще раз кивнув самой себе, миссис Чедуик решительно поднялась, – Можешь оставаться, я попрошу мистера Хаммерсмита побыть за хозяина, – милостиво кивнула она сыну и направилась к дверям.

– Дать вам рецепт компресса? – растерянно предложила Джейн.

– Зачем? – миссис Чедуик царственно пожала плечами, – Вы ведь его знаете… Да, Чарльз, – уже взявшись за ручку, хозяйка дома задумчиво приостановилась, – я, пожалуй, намекну Пат и Дотти, что им давно следует проведать родителей. Здесь им оставаться незачем!

– Эй-эй, погодите, – переполошилась Джейн, – А что Чарльз будет делать после развода? Он ведь предупреждал вас, наш брак – фиктивный!

– Ах, милочка, и вечно у вас, у молодежи, глупости на уме. То женитесь, то разводитесь… Если бы не мы, старики, – миссис Чедуик бросила быстрый взгляд в висящее на стене зеркало, поправила темную, без единого седого волоска прядь, – вы бы так и не узнали, что для вас лучше. Счастье, что есть кому вас контролировать, – она снисходительно потрепала Джейн по щеке и бросив сыну: – Не забудь вечером выйти попрощаться с девочками, – величественно удалилась.

Джейн испуганно поднесла руку к щеке и беспомощно взглянула на Чарльза.

– Она всегда так – решает за других, не спрашивая?

– Всегда, – тяжко вздохнув, подтвердил он.

– Что же делать?

– Ну, не помешала же она нам пожениться. Развестись тоже не помешает, – резонно заметил он. Впрочем, уверенности в его тоне явно не хватало.

– Дай-то Бог! – согласилась Джейн, – А то странное появляется чувство, словно я не сама вам брачный контракт предложила, а меня насильно замуж выдали.

Чарльз хмыкнул.

– Похитили невинную девочку из отчего дома и к алтарю приволокли. Теперь она в спальне нежеланного мужа с ужасом ждет, когда он с бездушной жестокостью осуществит над ней супружеские права?

Джейн возмущенно фыркнула.

– Я отправляюсь в душ, а вы лежите, вам еще рано вставать, – подхватив свои вещи, она гордо проследовала к ванной.

– Джейн! – окликнул он. Она обернулась. Он протянул к ней руку, словно намереваясь поблагодарить за все. Мило улыбнувшись, она подала ему свою… и тут же коварный рывок бросил ее на кровать. Сильные мужские руки сжали ее плечи.

– Мне вы и такая нравитесь, – прошептал он, впиваясь поцелуем в ее губы.

Его рука скользнула по ее спине, нашарила застежку лифчика. Джейн отпрянула, пытаясь освободиться, но он перехватил ее за тонкие запястья и снова потянул к себе.

– Что вы делаете? – растерянно пролепетала она.

– Заканчиваю то, что не успел прошлой ночью. И теперь вы от меня не сбежите.

Джейн подалась назад, но он не отпускал ее. Она изогнулась… «Слишком большая грудь для такой хрупкой фигурки!» – скептически пробормотал внутренний эстет и ценитель женской красоты. «Пошел ты… – невежливо предложил Чарльз внутреннему критику, – Роскошная грудь и прекрасная фигура! И самая сексуальная из всех известных мне женщин!» Резко повернув, он опрокинул ее на спину, навис над ней, нетерпеливо и жадно сдернул тоненькую полоску трусиков.

– Немедленно прекратите, – властно потребовала Джейн.

Чарльз на мгновение замер. Жесткое правило – «женщина всегда имеет право остановиться». Женщина всегда имеет право остановиться, женщина в любую секунду, в любой момент близости может сказать «нет» и мужчина обязан покориться, мужчина должен отступить! Женщина имеет право… Только вот мужчина не всегда имеет возможность!

Чарльз окинул взглядом свою жену, разом вобрав мягкие холмики грудей, тонкую талию, нежный живот, зелень глаз, где за властной насмешкой притаились испуг и ожидание – и понял ясно и непреложно: быть может где-то там, за дверью спальни у его жены и есть право на отказ, но здесь и сейчас у нее лишь одно право – лежать вот так, как она лежит! С головокружительным чувством освобождения, пьянящим ощущением преступности, Чарльз бросился на нее.

Она уперлась ладонями в его плечи, пытаясь оттолкнуть. Ее бессильный отпор мутил разум, делал его ласки грубее, жестче, вот он уже почти терзает ее, с мучительным восторгом ощущая под собой содрогания маленького, но такого желанного тела. С изумлением осознавая, что почти насилует ее, но почему-то не испытывает стыда, он ласкает ее, чувствуя, как под его прикосновениями дрожь страха отступает, сменяясь нарастающим экстазом.

Он и не думал отступать! Она привычно бросила суровое окончательное «прекратить!», всегда безошибочно действующее на банковских юнцов, ищущих карьеры через постель директриссы, на финансовых бонвиванов, любителей скреплять сделку на простынях. Бросила и столь же привычно подождала, пока его объятия разомкнутся и на лице мелькнет выражение вежливой досады. И постоянная спутница, волна спокойной уверенности и торжества, смешанного с легким разочарованием уже поднималась из глубин души, готовясь на пару мгновений занять привычное место.

А потом она, совершенно нагая, уже задыхалась под тяжелым мужским телом. Она пыталась заговорить, но у нее перехватывало горло, да он и не слушал. Пыталась вырваться, но его мощные руки с легкостью удерживали ее на месте. И ей оставалось лишь растерянно и неумело прикрываться ладонями, словно испуганная девчонка перед первым любовником. Небрежно, играючи, он ломал ее сопротивление и его грубые ласки рвали ее тело на части, заставляя вскрикивать и биться. Мир плыл и туманился, годами выпестованный контроль ускользал от нее, она должна была прекратить это опасное безумие. Немедленно… сейчас… чуть позже… никогда! И она закричала, когда, притиснув ее руки к дивану, он сильно и болезненно вошел в нее. Закричала и всем телом рванулась ему навстречу, сливаясь с ритмом ударов, и чувствуя, как тело ее захлестывает ошеломляющее блаженство.

Они не помнили, сколько времени провели в полузабытьи. Опустошенные, они лежали на диване, тесно прижавшись друг к другу. Кажется, дремали, кажется, просыпались, что-то пили и снова дремали, кажется, приходили в себя от стука в дверь, отвечали на чьи-то вопросы и вновь впадали в туманный полусон. Потом почти одновременно очнулись и разом сели, глядя друг на друга с некоторой ошарашенностью и страхом. Он робко протянул руку и провел пальцем по ее груди, и его робость была такой странной в сравнении с недавним напором. Она не выдержала, отвела взгляд, смущенно повела плечом.