Назову себя шпионом - Евгений Иванович Таганов

откуда двери будут в номера и в фойе. Получится классный вернисаж из четырех небольших уютных залов. Можно размещать по сотне картин или, как я предлагаю, полторы сотни моих фото.

Почесали оба князька свои репы и воскликнули: «А почему бы и нет!»

— Только за мою идею с меня за выставку ни копейки, согласны? — поспешил со своим условием Вова.

— Можно и без копейки. Но после окончания выставки одно из фото по нашему выбору ты подаришь отелю, — нашел соломоново решение Алекс.

Двое молдаван-приживалов превратились сначала в четверку, а потом и в шестерку своих земляков, чтобы до возвращения мелкобритов успеть со всеми работами.

Сами же князьки, забив на службу, шпионство и уголовщину, с упоением занялись фазендой, катались на нее через день, порой оставаясь там даже с ночевкой в одном из щитовых домиков. Наняты были сразу три бригады строителей: одна возводила коттедж из бруса — почти точную копию теперь уже бывшей финской дачи Алекса, вторая чинила ограду, третья ремонтировала Кирпичный блок, где прежде располагались лагерная кухня, баня, администрация и медпункт.

Себя созидательной работой сотоварищи-шпионы тоже не обидели: раздобыв бензопилу, стали прореживать кустарник и березняк в самом пионерлагере: даешь английский парк! С метровым бурьяном попытались справиться с помощью газонокосилки, но мотор хваленой «Макиты» выдержал лишь неделю. Ну что ж, будем создавать газон старым крестьянским способом, сказал Алекс и купил в местном хозмаге две простых косы. Какое же было удовольствие обучать Жорку единственному физическому труду, которым тот не владел!

— Откуда ты это умеешь? — изумлялся Хазин. — Где овладел мастерством?

— Дядя большую жизнь прожил, — ухмылялся в ответ Алекс. (Кто бы мог подумать, что его косьба с тринадцатилетним Геркой в Ивантеевке может так здорово пригодиться.)

Зато целый праздник был, когда однажды под бурьяном им открылся родник, из которого они тут же повезли фляги отменной воды в «Бирему» и себе по домам.

— Наш первый фермерский продукт, — назвал сии грузоперевозки Жорка.

Следующим шагом было приобретение плуга, но за отсутствием лошади вспашку лесной целины пришлось отложить. Зато две лопаты — вот они, копай огород, пока без сил не упадешь. Шабашники посмеивались, глядя на сии дачные выкрутасы хозяев, а тем их смех был только в радость: «Ну да, согласны, мы придурки и есть».

Дополнительно появилась у фазенды еще одна функция — учебно-практическая. Повадился кататься с фабзайцами в пионерлагерь и Стас: преподавать и принимать зачеты по своим шпионским предметам. Если в дисциплине по «Психологии тела» первым был Алекс, то по «Ведению нужного разговора» лучше справился говорун Хазин. Сам Николай Григорьич фигурировал в этих поездках в качестве арендатора одной из дач фазенды, который пока изучает «вопрос».

Когда их учеба заодно выявила жульничество среди шабашников, возникла необходимость в еще одном зачете: установке скрытых видеокамер, когда под присмотром капитана оба князька, что называется на глазах публики, установили восемь камер, а в тайном схроне мощный транслятор, позволяющий выкладывать видеосигнал на монитор Стаса в его съемной квартире на Выборгском шоссе.

8

— А как мы будем отмечать твой день рождения? — спросила Вера за завтраком.

Вопрос застал Алекса врасплох, хотя он уже думал на эту тему, но так ничего и не решил. Не представлял, как совместить свою невесту с «бандитско-шпионским» отелем. Выход был только в двойном праздновании: одном — для ближнего круга, другом — для круга общего. В Ближний круг он собирался включить Зацепина с Зоей, Хазина с Евой и Циммера с Тамарой. На всякий случай намекнул и Стасу: коль скоро Вера когда-то вас видела, почему бы вам тоже не прийти с какой мадам поздравить меня, порадоваться, что я таки дожил до двадцать одного года? Ответ получился вполне ожидаемый:

— Чтобы ты потом мне в фабзайцы как Хазина еще и свою проводницу втюхал!

Сославшись на дела, отказался прилетать из Москвы и Зацепин. Ну что ж, шесть человек тоже неплохо для хороших посиделок на фазенде. Но тут вдруг ноутбук ошарашил сообщением от Даниловны: «В следующий четверг мы со Стивом прилетаем в Питер рейсом из Нью-Йорка. Надеюсь, встретишь. Отель у нас заказан, но хотим и твою “Бирему” увидеть».

Опаньки, обрадовали! Все лето собирались и наконец едут. Ладно бы соединить Веру с Евой, а как их обеих с Даниловной?! Да и Жорка наверняка что-нибудь не то отколет. Циммеру с Тамарой тоже невозможно запретить рассказывать про поездку на Саймаа. Да и что сама однокашница ждет от нового свидания с ним? Зимой у них интим не состоялся лишь из-за сломанной ноги Стива, когда Даниловна как путевая русская девушка взялась самоотверженно ухаживать за болезным, а что предстоит сейчас? Искать отдельное закрытое помещение и приглашать туда гостью посмотреть гобелены?

Послал ей ответное письмо: «Где гудим: в лесном пансионате или с палатками и шашлыком на пленере?» — «Разумеется, на пленере», — тут же откликнулась она.

— Кто, Даниловна прилетит? Ну класс! — Жорка был в полном восторге. — С сыном американского генерала?! Клянусь, не устою и завербую его!

— А давай ты будешь делать вид, что в первый раз видишь ее? Либо так, либо пролетаешь мимо моих именин.

С Евой была другая заморочка.

— Ты же говорил, что она тоже училась в нашем интернате. Как она может вообще в принципе допускать такую неосторожность? Твоя школьная любовь, что ли?

— Не знаешь разве, шпионское сердце любить не может. Только Родину и никого больше.

— Да и самому, не многовато ли будет трех любовниц за одним столом собирать? Боюсь, твоя Вера не очень оценит.

— Не завидуй. Можешь и сама третьего мужа ко мне за стол привести. Я разрешаю, — огрызался он.

Встречать в Пулково заморских гостей вместе с Алексом на машине Жорки Ева все же согласилась. Если в прошлый раз он Даниловну не узнал, пока она сама к нему не подошла, то теперь увидел их еще издали, высокие и породистые, они продвигались сквозь толпу, как ледокол среди льдин, и имели уже даже не любовный, а вполне семейный вид.

— Ева, — представилась Девушка Бонда и получила вслед за Алексом от гостей свою порцию дружеских объятий и поцелуев.

Прикладная физиогномика была стихией Даниловны. Сразу оценила и возраст Трехмужней, и их отношения с Алексом. «Не соперница», — в глазах ее было облегчение.

Сначала гостей закинули с вещами в заказанный из Америки «Англетер». Затем была большая пешая прогулка по центру города. Ева свое экскурсоводство проявляла в лучшем виде, почти про любое здание и улицу могла что-то сообщить интересное.

— О!.. О!.. О!.. — только