Назову себя шпионом - Евгений Иванович Таганов

Даниловна была в Питере лишь в босоногом детстве, поэтому тоже беспрестанно с любопытством крутила головой. Впрочем, и она после трехчасовой ходьбы, как и Стивен, едва таскала ноги — сказывались издержки американской автомобилизованности.

Наконец добрели и до «Биремы», где их в кабинете буфета ждал накрытый стол. Встреча Жорки с Даниловной прошла безупречно: «Первый раз вижу, но какая интересная девушка». Отель с уже открывшейся фотовыставкой, вкусной кормежкой и приличным убранством номеров тоже произвел должное впечатление.

— В следующий раз остановимся только тут, — восторженно пообещал Стив.

Потом были долгие посиделки наверху в клубе, куда намеренно пригласили тех завсегдатаев, которые и по-английски шпрехали, и песни с танцами поддержать могли. В фойе работал минибар с пивом и коктейлями, в тренажерной рядом с музыкальным центром стояло недавно купленное электронное пианино, по плазме без звука мельтешили картинки из тропических стран — получалось этакое показательное выступление «как мы тут расслабляемся каждый день». Пока Лара с Хазиным развлекали почтенную публику своим музицированием, Алекс улучил момент, когда Стив с коктейлем в руках во второй раз обходил развешенные фото, повел Даниловну показать свою «Палату № 7». Ногой захлопнув за собой дверь, он тут же заграбастал ее в свои объятия. Один долгий поцелуй, второй, третий — и тут его накрыл ее запах. Легкое амбре от вина и стейка было ни при чем, все это родное и очевидное, но сквозь него пробивался еще некий высокомерный аромат — пахло словно самой выпендрежной Америкой. Сделав над собой усилие, он все же сделал шаг в сторону постели, держа свою многолетнюю платоническую возлюбленную на весу.

— Не хочу по-быстрому, как на вокзале, — остановила она его. — Мы здесь целую неделю. Все успеем. Я сейчас просто упаду и усну. Стивен спал в самолете, я — нет.

Ему, правда, было не очень понятно, где и как они смогут это сделать «не по-быстрому», но он решил довериться ее женской смекалке.

На следующий день у них с утра был намечен Эрмитаж, а после обеда выезд с палатками на пленер. Так и сделали, только в последний момент Алекс поменял Эрмитаж на Русский музей, он хорошо помнил, как после посещения Русского музея даже Эрмитаж показался ему не таким фееричным. Его коварная замена оправдалась на все сто.

— Здесь чувствуешь себя трехметрового роста, — прокомментировала ему по-русски Даниловна уже на выходе из музея. — Вот куда надо водить людей за патриотизмом.

Маленький бросок в «Англетер» за лесной одеждой — и вперед. Выехали на двух джипах: в одном — Алекс с гарвардскими гостями, в другом — Циммеры и Ева с Жоркой. Веру подхватили уже по дороге возле ее библиотеки.

— Это моя любимая четвертинка, она же законная невеста, зовут Верой, — представил Копылов, принципиально не желая следить за первичной взаимной реакцией двух своих самых любимых девушек.

На фазенде был полный разор и беспорядок, но размер территории и масштаб работ все равно впечатляли. Брусовый дом был готов уже процентов на 80, кирпичный блок — на три четверти, ограда — наполовину. Всё осмотрев, отправились к озеру выставлять там палатки и разжигать мангал. В присутствии Стива говорили только на английском, при его удалении переходили на русский для безъязыких Веры и Тамары.

Несмотря на некоторую спонтанность сборов, никто не забыл прихватить с собой подарки, которые и были вручены, когда все расселись у костра и получили свои шашлычно-алкогольные пайки. Даниловна со Стивом привезли с собой шикарную ковбойскую шляпу и пинту дорогого виски: «Будешь на этом ранчо укрощать мустангов», Жорка — красивое мачете: «Ты же привык рубить сахарный тростник, вот и держи», Ева — набор изысканного мужского парфюма: «Чтобы от тебя не так пахло благородным конским навозом», Циммер с Тамарой — французский коньяк и машинку для стрижки бороды: «Дабы она у тебя паклей не торчала, дорогой», не сплоховала и Вера, ее красочный энциклопедический словарь по американскому кино тотчас же пошел по рукам, и даже Стив признал, что такого шикарного издания он и в Америке не видел.

Когда стало совсем темно, разожгли большой костер и перешли к песням под гитару, у Веры неожиданно оказался хороший голос и знание таких народных песен, которых большинство слышало впервые. Жорка несколько раз показывал большой палец, но и без этого Алекс видел, что ввод в Ближний круг невесты получился по гамбургскому счету. Даниловна, правда, попыталась вскользь протестировать Веру по современной литературе, но вынуждена была быстро ретироваться.

Само присутствие четырех бывших янычар кружило головы и создавало особую ауру. Циммера почти не опасались — он заслужил доверие, добыв из воздуха Дмитрию Волкову паспорт Александра Копылова и причитающееся последнему наследство. Лишь иногда Алекс жестом просил адвоката отвлечь куда в сторону Стива с Верой и Тамарой. В такие минуты их четверке сразу вспоминались самые яркие моменты своего «шпионского» отрочества.

Идиллию едва не нарушили пятеро шабашников, захотевших присоединиться с бутылкой водки к их компании. Жорка кое-как откупился от них бутылкой виски и отправил назад на фазенду.

Сами алкоголь янычары употребляли весьма дозировано, шпионы ж как-никак. Зато намеренно спаивали «пиджаков» (как в интернате называли всех гражданских), и весьма в этом преуспели. Стиву пришлось даже помогать найти его палатку, чтобы улечься баиньки. Потом отпочковались Циммер с Тамарой. Вера тоже была пьяна не столько даже от огненной воды, сколько от вхождения наконец в закрытую масонскую ложу своего жениха. Но в палатку не пошла, просто улеглась рядом с ним на подстилку и положив голову ему на колени. Через минуту уже спала.

Даниловна вела себя сдержанно, но к ночи все чаще вопросительно поглядывала на Алекса. И что же? Агент пяти разведок вдруг понял, что совершенно не хочет ее. Почему-то вспомнился выпускной вечер в интернате, как они после торжественной части, переодевшись в джинсы и ветровки, пошли всем классом в лес жечь костер, пить из горлышка коньяк и ритуально предаваться любви по жребию. Выбранная записка свела его с Галкой Нефедовой, с которой он за весь одиннадцатый класс обменялся максимум двадцатью словами. Ну и ничего, соитие на разложенной на травке газете вышло так, словно их роман длился уже два-три года. Это была своего рода инициация, посвящение в тайный шпионский орден, в котором есть только безоговорочная поддержка друг друга во всех устремлениях, начинаниях и трудностях. То же самое повторилось, когда Ева сексуально расправилась с ним в его Катафалке по дороге на Саймаа. Наверно, так же Девушка Бонда вошла в положение и к изнывающему без