Теряя контроль - Эмма Райц

не так. Что‑то часто идет не так. Не по плану. Не по инструкции. Сначала ты думаешь, что перед тобой просто симпатичный парень. Потом успокаиваешь себя мыслью о том, что просто пофлиртуешь с ним. После первого поцелуя ты все еще уверена, что держишь ситуацию под контролем. А в момент первого оргазма посреди пустыни внезапно осознаешь, что натворила дел. И назад дороги нет. – Она закрыла глаза и тяжело вздохнула, сведя брови к переносице.

Даниил заметил, что ее руки покрылись мурашками, а обе ладони сжались в напряженные кулаки.

– Да‑да. Оскароносный сценарий. Волохов, заканчивай. Как будто тебе без нее мало метаний! – Стас, словно единственный луч разума, не прекращал отрезвлять своего «подопечного».

Вера распахнула ресницы и виновато улыбнулась:

– В конце концов, вспомни, сколько лет было мне. И тебе. Я по определению не могла в тот момент быть сдержанной и расчетливой.

– Но актриса из тебя получилась знатная.

– Я не притворялась перед тобой. Если ты имеешь в виду мои чувства к тебе. Просто… Просто молчала о задании, которое точно бы все разрушило.

Балансируя между желанием поверить ей и необходимостью сохранить лицо и дистанцию, Волохов снова посмотрел в окно и провел ладонью по щетине на подбородке.

– Ну? Теперь моя очередь задать свои вопросы?

Официант поставил перед Даниилом блюдо со стейком. Вера слегка поморщилась от вида почти сырого мяса и отпила еще немного воды.

– Задавай. – Волохов одним движением острого ножа отрезал небольшой кусок и без особого наслаждения ощутил на языке горячий металлический вкус крови, приправленный черным перцем и солью. Он смотрел в тарелку, но чувствовал, что Вера следила за каждым его движением.

– Раз уж мы заговорили о правилах… Почему ты сам их нарушил? Почему не запросил через своего командира подтверждение у службы разведки?

– Я был в бешенстве. Поверил собственным догадкам.

– Вот как… – Она уныло перебирала вилкой свой салат. – Несмотря на мое отношение к тебе, ты почему‑то все же решил, что я обманываю именно тебя и нашу родину? Почему?

– Так ведь фактически ты обманывала меня.

– Ну да… Женщину легче просто возненавидеть, чем попытаться вдуматься в ее мотивы.

Даниил с раздражением швырнул приборы:

– Я уже сказал тебе, что ошибся. И что сожалею о той поспешности, с которой закопал нас обоих. Что еще ты хочешь услышать? И да. Я понял свою ошибку сразу же. И сразу же попытался найти тебя. Если бы мы поговорили прямо тогда, возможно, сейчас все было бы иначе. Но ты испарилась. И это лишь подтвердило мои мысли относительно твоей искренности. Точнее – ее отсутствия.

– Слабо пытался. Я не делала тайны из своего местонахождения.

– Объясни мне, что мы сейчас пытаемся выяснить? Кто больше виноват? Виноваты оба. В равной степени. С первого взгляда и до последнего документа. – Сдавшись, Даниил посмотрел Вере в глаза и сцепил свои ладони в замок.

– А я и не спорю. – Ее взгляд стал влажным. Она поджала пухлую нижнюю губу в попытке сдержать излишние эмоции, но, казалось, всколыхнувшиеся воспоминания начинали всерьез захлестывать ее. – Ты влюблен?

– Что?

– В свою прелестную жену. Ты влюблен?

– А это тут при чем?

– О… Началось, – хмыкнул Стас. – Соври ей. Вдруг поможет.

– Милош уверен, что ваш брак всего лишь сделка.

– И попросил тебя уточнить этот вопрос? Или вы с ним поспорили?

Вера пожала плечами, усиленно делая вид, что ей все равно:

– Мне показалось, что Софья как минимум испытывает к тебе сильную симпатию.

В голове Волохова к сольному выступлению Стаса добавилась давняя усмешка Леры: «Продолжай себя обманывать. Хотя, судя по всему, тебе просто плевать…»

– Не могу не согласиться с предыдущим оратором, – Багрянцев звучно рассмеялся.

Назло воспаленному рассудку Даниил все же неспешно доел последний кусок мяса, вытер салфеткой рот и, расправив плечи, с усмешкой обратился сразу ко всем своим собеседникам, реальным и воображаемым:

– Почему всех так заботит природа моего брака?

Вера, подозвав официанта, вернула ему почти нетронутый салат:

– Может быть, я прикидываю свои шансы?

– Шансы? На что? На повторение ошибок юности? В этот раз не получится списать все на возраст.

– В этот раз я готова к абсолютной откровенности.

– Что это значит?

– Что сейчас она предложит тебе секс без обязательств в память о вашем прошлом. Но для таких развлечений у тебя и так есть молчаливая, проверенная временем Марго. Поэтому ты сразу же откажешь Вере, оплатишь счет и свалишь отсюда, не забыв похвалить себя за стойкость и поблагодарить своего лучшего друга, хоть и воображаемого, за ценные советы!

Вера задумчиво вела ногтем по жаккардовому рисунку скатерти:

– Мы могли бы…

– Я же говорил! – Слова Багрянцева уже буквально молотком били Волохова по затылку.

– Вспомнить те чудесные два месяца…

– Проси счет, Волохов!

– Так себе идея. – Даниил подал знак официанту, чтобы расплатиться.

– Ты куда‑то торопишься?

– Мы выяснили все, что хотели. Я еще раз извинился. Ты попыталась оправдаться. Думаю, этого достаточно, чтобы закрыть гештальт и выдохнуть спустя хренову тысячу лет. – Даниил приложил телефон к терминалу официанта и поднялся из‑за стола.

– Боже, Волохов, ты что? Сбегаешь от меня? – Вера встала и пошла вслед за ним.

Приблизившись к «Лексусу», Даниил открыл дверь, кинул бумажник на сиденье и закурил:

– Моя прелестная Вера, ты решила открыть на меня охоту?

Она подошла к нему почти вплотную.

– Ты сама‑то сейчас в браке по любви или это твой папаша все устроил?

– М-м-м… Ты считаешь, что я еще не достигла возраста, в котором сама могу что‑то для себя устроить? – Вера насмешливо вытащила сигарету изо рта Волохова и медленно затянулась.

Тот скрестил руки на груди и изогнул бровь:

– М-м-м… И кого же ты теперь представляешь, закрывая глаза, в постели с Мазуром? Чье имя повторяешь про себя? Или… Подожди, я знаю. Ты повторяешь номера его банковских счетов?

Вера продолжала молча курить и с каждой следующей фразой Волохова улыбалась все саркастичнее, пока ее выразительные глаза все сильнее наполнялись слезами, которые она не собиралась проливать.

– В отличие от тебя я верна своим старым привычкам.

– Лгунья. – Выбив из ее руки сигарету, Даниил дернул Веру к себе и грубо поцеловал, до боли прикусив ее нижнюю губу и вцепившись