Вернуться 6 - Альберт Кириллов

визгливо орал на арабском. Старик, который купил его девушек. Значит ему и самый главный сюрприз, с доставкой прямо в руки. Благо, этих «подарков» Герман набрал с изрядным запасом, обирая каждое тело.

— Подарок! — внутрь салона влетел небольшой, овальный предмет. — Желаю не болеть, — послышался удаляющийся голос.

— Граната! — заорал капитан, несмотря на контузию, первым понявший, что именно к ним прилетело.

— Ай-я-а-а, — заорал шейх, понявший, что это — конец!

Ба-а-бах!

Снаружи звук взрыва прозвучал глухо.

Через отверстие на месте вырванной двери, вылетели небольшие языки пламени и струйки дыма, быстро снесённые ветром в сторону.

Всё произошло слишком быстро. И само столкновение с последующим заваливанием внедорожника на бок никто сразу не заметил.

— Разворачивайся! — заорал лейтенант, решивший посмотреть, как там машина с командиром и увидевший в боковое зеркало, что та не едет за ними, а валяется на боку.

Водитель бросил взгляд в салонное зеркало заднего вида и… не исполнил приказ. Страх, страх не давал ему возможности повернуть руль.

— Поворачивай, ишак, — не исполнение прямого приказа: ствол лейтенанта больно ткнулся в висок водителя. — Застрелю! — страшно заорал он.

— Тормози, — ухватил за правую руку водителя Малик. — Назад, — он запоздал на пару секунд, после лейтенанта.

Оба абсолютно не горели желанием возвращаться, но лейтенант не имел права бросить своего командира, а Малик — не мог оставить господина одного в пустыне, не попытавшись спасти его.

Его водителю хватило окрика, а второй не горел желанием получить пулю прямо в висок. И оба, не сговариваясь, начали закладывать дугу в левую сторону, чтобы вернуться назад.

— Стоп! Мы так не договаривались, — подал голос Флетчер, поняв, что его подобное возвращение совершенно не устраивает. В разговоры он не лез, но не в данном случае.

— Заткнись! — глаза лейтенанта были бешеными.

Спорить с человеком, держащим в руке пистолет, готового его применить в любой момент — это однозначно безнадёжное и глупое дело. И Флетчер ясно понял, что ему лучше помолчать, чем сыграть в «русскую рулетку» без шансов: когда используется не револьвер с одним патроном в барабане, а пистолет с полным магазином.

— Сразу стреляй! — подавив бунт на корабле, лейтенант высунулся в открытое окно и орал стрелку из пулемёта.

— Что? — тот не сразу расслышал, но потом кивнул, когда лейтенант второй раз проорал свой приказ.

Пулемётчик, несмотря на весь свой опыт, испытывал откровенный страх из-за сложившейся ситуации. Фактически — побег из лагеря бедуинов, пулемётная стрельба со стороны машины прикрытия, затем взрыв и очередные выстрелы, быстро прекратившиеся.

Дрожащими руками, стрелок машинально передёрнул затвор своей грозной машинки — вылетел целый патрон, а не отстрелянная гильза. И тут он вспомнил, что дослал патрон в ствол ещё тогда, когда раздались первые выстрелы со страхующего колонну «Лэнд Ровера».

— Кто-нибудь видит противника? — до рези в глазах, лейтенант всматривался в лежавший на боку «Хаммер», пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки жизни в машине или рядом с ней.

«Хаммер» с Маликом развернулся первым, несмотря на бо́льший радиус разворота, так как водитель начал раньше поворачивать, но потом его догнал более быстрый и легкий «Лэнд Ровер», так что к лежавшему на боку «Хаммеру» обе машины подъехали почти одновременно. Затормозив метров за пять и встав бок о бок.

— Ух ты, даже бегать не пришлось, — удовлетворение, а радости — не было, усталость брала своё.

Страсть как не хотелось бежать в очередной раз, глотая песок и получая порции песка в глаза. А тут, пришлось пробежать с пару десятков метров, как он увидел, что обе удаляющиеся машины начали разворот.

Не ожидал!

— Праздник к нам приходит! — резкое торможение, от которого ввысь взлетел песок, разворот и быстрое возвращение к тараненному им «Хаммеру».

Небольшой холмик, образованный из песка, наметённого ветром из ложбины, о которую «запнулся» внедорожник, стал отличным местом для засады: и совсем недалеко и чуть в стороне от машины.

Из оружия — один пистолет и гранаты. Стрелять по приближающимся машинам совсем не вариант: ответят крупнокалиберными пулям, да и в какой-то из них — его девчонки.

Значит только близкий контакт: лицом к лицу!

Из машин стали выпрыгивать прибывшие бойцы.

— Бегом! — выскочил из внедорожника лейтенант, за которым посыпались его бойцы. — К машине.

— К шейху, — орал Малик, стремительно несущийся впереди своих людей по направлению к лежавшему «Хаммеру».

— Мы начинаем безумный хоровод, — плевок песком в сторону.

Пограничники попытались организованно добраться до машины, в отличие от бедуинов, несущихся всей толпой, перекрывая служивым большую часть обзора спереди.

— Биссмилля… — бежавший самым первым Малик заметил скользнувшую к нему из темноты фигуру с блеснувшим клинком в правой руке и с пистолетом — в левой.

— Противник! — лейтенант и не собирался бежать впереди своих бойцов, находясь позади них, и увидел, как Малик в свете фар схлестнулся с кем-то, напавшим на него.

Пулемётчик грязно выругался, выцеливая противника и судорожно впиваясь пальцами в спусковую скобу, но никак не решаясь открыть огонь, боясь зацепить кого-то из своих.

Малику хватило опыта, чтобы уйти от режущего удара по горлу, но не спасло от фронтального удара ногой в грудь, откинувшего его назад на одного из его бойцов.

Бежавший позади и сбоку от него бедуин с удовольствием бы выстрелил, но атаковавший Малика слишком быстро переместился, оказавшись так близко и неудобно, что стрелять было невозможно. И он попытался нанести размашистый удар прикладом карабина в голову, но не попал (противник будто провалился вниз), зато получил в ответ две пули в живот — в упор. Упал и засучил ногами от боли.

Уклонение, перекат, тычковый удар ножом в живот, затем сразу в горло. Удар с разворота правой ногой назад — один из пограничников подставился. Уход вправо, кувырок: бедуин осел на песок, с перерезанным ахиллесовым сухожилием на правой ноге. Выстрел в лицо сунувшемуся близко пограничнику, ещё кувырок в левую сторону.

Все перемещения по ломающейся, зигзагообразной траектории среди мечущихся бедуинов и пограничников, пытающихся попасть по юркому противнику, несмотря на его габариты. Боявшихся применять огнестрельное оружие, из-за страха перестрелять друг друга.

— Сука! — один из пограничников решился: подловил и вогнал пулю из карабина в правое бедро Германа, чуть не попав в одного из бедуинов. — Галя! У нас возврат! — с выходом на колено была выдана «двойка» из пистолета, поразившая обидчика в грудь.

—