Левая рука ангела - Валерий Георгиевич Шарапов

нормальную слежку организовать было тяжело. Станешь виден, как светофор, со всех сторон. Поэтому пришлось пункт наблюдения обустроить вдалеке, и обозрение оттуда было неважное. В итоге наружка опять проморгала всю трагедию, что уже само по себе превращалось в фарс.

В общем, очередного фигуранта успешно грохнули, попутно оттяпав ему кисть руки. Так бы убийца и ушел, если бы один очень везучий оперативник угрозыска не столкнулся с ним лоб в лоб.

Убийца успешно самоубился на глазах капитана Китаева. Если и знал что-то, то забрал все секреты с собой. Был он обычным сумасшедшим. Не раз лечился в стационаре.

– А не могли его использовать? – спросил на очередном совещании заместитель начальника контрразведки.

– Сумасшедшего? – удивился инициатор разработки. – Сомневаюсь, что какая-то разведка готова связаться с ними. Они непредсказуемы.

– Тогда почему он разделался именно с нашими фигурантами? – задал резонный вопрос генерал. – Бывают такие совпадения?

– Это не совпадение. Все три жертвы хорошо знали друг друга. Возможно, убийца пересекся с ними в какой-то травмирующей ситуации. Затаил желание отомстить. Мотив мог быть любой. Нам продолжать расследование в этом направлении?

Вострецов, что-то прикинув, только отмахнулся:

– Пусть с мотивами прокурорское следствие и угрозыск разбираются. У нас и так завал и цейтнот. За этим делом приглядывай втихаря. Но сам полностью переключаешься на разработку «Обманутые».

В общем, нить было решено считать оборванной и искать другие подходы к затаившейся американской агентуре.

Вот только через год вновь возникла история с новой отрубленной рукой. И опять жертва была не из простых…

Глава 8

То, что мне поведал шеф, было неожиданной новостью. Оказывается, вокруг ядерного проекта крутились какие-то сомнительные личности. Были в разработке Второго главка.

Хотя я и не должен знать все. Закон спецслужбы – каждый занимается только своим делом. В одном кабинете люди сидят, домами дружат, но при этом почти ничего не знают о служебных делах друг друга. Так было в немецких спецслужбах. Такое старались привить и у нас – правда, не всегда получалось. Но режим секретности – это святое.

– Ваня, это наша тематика, – закончив свое повествование, уверенно произнес Беляков и улыбнулся как-то многообещающе. – Убежден, что на этом пути тебя ждет множество чудесных и восхитительных открытий.

– Эх, – вздохнул я. – Вы как спектакль-сказку Театра юного зрителя рекламируете.

– Стимулирую твой энтузиазм. А то что-то ты совсем завял. – Насмешливо посмотрев на меня, он продолжил наставительно: – Ну, не куксись, майор. Держи хвост пистолетом, а зубы наточенными и вычищенными до блеска. Стране нужны твои острые волчьи клыки.

– Хотелось бы верить.

– Вон, погляди, как империалисты распоясались, – ткнул он пальцем в свою традиционную утреннюю газету, которую в начале дня изучал досконально.

Я взял газету и вскользь просмотрел. Обширная статья о бесчисленных американских преступлениях в Корее – применении химического оружия, пытках и расстрелах пленных. А ниже небольшая заметка о том, как куролесит американская разведка в Восточной Европе. По сообщению Министерства нацио-нальной безопасности Чехословакии, на их территорию была заброшена диверсионно-разведывательная группа из Западной Германии. Диверсанты наткнулись на троих местных активистов из сельхозкооператива в Ржевничове Новостарищецкого района и расстреляли их. Из охотничьего ружья один из активистов успел подстрелить американского агента. Второй ретировался, оставив на месте рацию, оружие и фальшивые документы… Ох, как хорошо это знакомо по Западной Украине. Там такие эксцессы постоянно. Американцы все никак не отказываются от намерения грубыми диверсионными средствами навредить нам и развалить социалистический лагерь.

– Давят нас проклятые буржуи и их подлые разведки. На излом пробуют. А ты в расслабленности, печали и работать не хочешь, – едко произнес Беляков.

– Да хочу я работать! Готов хоть сейчас сдохнуть на этой работе! На амбразуру лечь! Зубами все ЦРУ порвать! – я перешел на повышенный тон. Мне вдруг страшно надоели эти излюбленные начальником жонглирование словами и игра на эмоциях.

– Нервишки, нервишки. – Беляков добродушно прищурился, изучающе разглядывая меня. – Может, тебе и правда отдохнуть?

– Лучший отдых сейчас для меня – это работа. Впрочем, когда-то иначе было?

– Неправильно акценты ставишь. Для хорошего чекиста работа – это отдыхать с семьей по воскресеньям. А рабочее место – это и вся его жизнь, и отдых, и развлечение.

Я прищурился. Висящие над городом серые тучи в этот момент разошлись, и на площадь Дзержинского хлынули солнечные лучи, пробились в кабинет начальника, ударили меня по глазам – такая мгновенная вспышка радости и ликования. А что, если это знак?.. Какой знак? Нет никаких знаков. Это все осень играет моими нервами, да еще это какое-то неестественное, кровавое и ирреальное дело с маньяками.

– Конкретно что предлагаете?! – спросил я уже куда более миролюбиво.

– Тянуть это дело надо. Ты же умеешь, Ваня. Тебе и карты в руки. Работай вместе с этим твоим, как там его… С Китаевым. У него, насколько я помню, и допуск к нашим делам имеется.

– Имеется, – кивнул я.

Уже давно провел Дядю Степу как доверенное лицо, сотрудничающее с контрразведкой. Слишком много нам пришлось с ним повоевать плечом к плечу. Доверие – мое и органов госбезопасности – он заслужил честно.

– Вот и работай, – на такой оптимистической нотке попытался закончить разговор Беляков.

Лучик света из окна пропал. Опять тучи наползли на небо, погружая Москву в привычную серость. И где он, мой знак? Где она, моя путеводная звезда? Где вообще я сам?

– Психи. Маньяки, – угрюмо произнес я. – Отрезанные руки. Семен Артемьевич, вот куда мы лезем? Это такой темный лес, где не только шею свернуть можно. А и с ума сойти.

– А ты Заботкина привлекай, не стесняйся, – посоветовал начальник. – Он в этих делах дока. И поможет с ума не сойти. И по делу совет даст. Притом он тоже с допуском. И кстати, будет у нас через десять минут. Вот и обсудим все в дружеской обстановке…

Глава 9

«Советские герои и фашистская нечисть» – гласил заголовок на второй полосе «Комсомольской правды». Газета была прошлогодняя, хрупкая, желтая и выгоревшая – лежала, наверное, долго на солнце. Но текст читался, и я углубился в него в надежде найти что-то интересное для меня и полезное для дела.

Это было интервью с полковником запаса Хазаровым. Основная его часть была посвящена знаменательному эпизоду в боевом пути полка, которым командовал тогда еще майор Хазаров, – освобождению концлагеря Гарденхауз.

«Концлагерь Гарденхауз не на слуху, как Дахау и Освенцим. Но пользовался он славой не менее, а то и более зловещей. Как место, откуда не возвращаются. Печи, сжигающие тела несчастных узников, работали там с немецкой методичностью в три смены. В