Теряя контроль - Эмма Райц

Вета уронила ложку, которая так звонко ударилась об кафель, что Честер подскочил с подоконника и пронесся под столом по ногам Ольги и Макса. Глаза госпожи Дюканж злостно прищурились, а с ее губ сорвалось ядовитое:

– Вы, Максим, обслуживающий персонал.

– Мама!!! – Вета от неожиданности не удержала турку, и та глухо ударилась о каменную столешницу. Горячий кофе выплеснулся на пол, и Вета в последний момент успела отскочить, чтобы не ошпариться. – Ты вообще в себе?!

Макс резко поднялся из‑за стола, с трудом переваривая услышанное, и достал из кухонного ящика бумажные полотенца, чтобы было чем занять руки, жаждущие сжаться в кулаки.

– Еще как в себе!

– А я, по‑твоему, не обслуживающий персонал?!

– Ты наследница! Это совсем другое.

– Что за чушь ты несешь? Боже!

– Это я должна восклицать «Боже!», зная, с кем ты вздумала встречаться!

– Хватит! – низкий голос Макса наполнил кухню, вытеснив причитания Ольги и крик Веты.

– Как вы смеете повышать голос на женщину, которая явно старше вас?

– Явно старше, но не умнее. Лучше бы мы в кино пошли, честное слово.

– Прекратите оба! Пожалуйста! – Из глаз Веты уже текли слезы отчаяния. Еще днем она выслушала от Ольги получасовую нотацию на тему дурацких классовых различий и архаичных мезальянсов. И совсем не ожидала, что она вот так явится без приглашения и накинется на ничего не подозревающего Макса. – Мама, уймись! Максим – самый достойный, самый ответственный и самый… самый зрелый из тех мужчин, с кем…

– Кстати, о зрелости! Разница в возрасте тебя не смущает?!

– Восемь лет – разве это большая разница?

– А что, маленькая?

Макс изумленно покачал головой, отказываясь и дальше выслушивать весь этот бред:

– Думайте что хотите. Мне плевать.

Вета со стоном вздохнула, и он, игнорируя взгляд Ольги, потянул ее к себе за руку, чтобы обнять.

– Держите себя в узде!

– Я похож на коня?

Вета отпрянула и повернулась к матери:

– Мама, ты переходишь все границы! Неужели так сложно принять мой выбор? Отнестись ко мне с уважением?

– А ты его заслужила? Мое уважение?

Вета на мгновение зажмурилась, сжимая и разжимая кулаки:

– Да пошла ты.

Макс до боли сжал губы, чтобы не рассмеяться при виде искаженного гневом лица Ольги.

– Что ж… Посмотрим. Мы еще посмотрим. Кто. Кого. Куда. Пошлет! – Та резко встала и быстрым шагом вернулась в прихожую, нацепила туфли на безумно высоких шпильках и, не прощаясь, вышла из квартиры, громко хлопнув дверью.

Вета рухнула на колени и разрыдалась.

– Милая… – Макс сел сзади нее и крепко обнял, немного покачиваясь. – Все в порядке… Ну… Будет. Когда‑нибудь…

Вета уткнулась носом ему в шею и проплакала еще минимум с четверть часа. Хрупкая фигурка дрожала, но Макс продолжал прижимать ее к себе и успокаивающе поглаживать по спине и волосам.

– Прости… Это было… Ужасно…

– Ты не виновата. Видимо, у твоей матери был действительно отвратительный день. Почему она так взъелась на меня?

– Потому что ты не миллионер и даже не сын миллионера…

– Кто это сказал? Так‑то мне осталось всего две сотни до миллиона на счете!

Вета шмыгнула носом:

– Когда она узнала, с кем я встречаюсь… Словно с цепи сорвалась. Начала что‑то вынюхивать, завалила меня вопросами…

– Неужели мое честное лицо и светлый взгляд не внушили ей ни капли доверия?

– Вот ты смеешься… А я уже на стену лезу…

– Да уж. Маман у тебя та еще Круэлла. Есть‑то будем?

Вета расхохоталась, обнимая Макса и чувствуя, как, несмотря ни на что, спокойно и размеренно билось его сердце.

– Научи меня так же беззаботно реагировать на жизненные сложности.

– Для меня это не сложности… – Он поцеловал Вету в висок и слегка нахмурился в задумчивости.

Глава 20

Софи специально уехала из Москвы, пропустив день рождения Даниила. Во‑первых, она была уверена, что вечером они бы с ним снова прилично выпили и она не сдержалась бы, как тогда в Дубае. Во‑вторых, ей хотелось проветрить голову, находясь вдалеке от причины, по которой она практически лишилась здравомыслия.

Бродя по выставкам, она часто проваливалась в собственные размышления и переставала слышать голос аудиогида в наушниках. Отрицать очевидное больше не было сил. Она, как распоследняя идиотка, влюбилась в незнакомца, пожертвовавшего своим колесом ради ее жизни. И очень наивно согласилась на предложение отца устроить фиктивную свадьбу, когда поняла, что он выбрал ей в качестве жениха того самого «принца» на черном «Лексусе».

На что она надеялась? На чудо, не иначе. С другой стороны, Софи пыталась оправдать свой опрометчивый шаг тем, что совсем не знала Волохова: ни его жизненных принципов, ни взглядов на семейную жизнь.

Она вдруг впервые задалась вопросом, как именно он удовлетворял свою похоть? Где? С кем? Пораженная этой мыслью, Софи остановилась напротив очередного сомнительного полотна, принадлежавшего кисти эксцентричного испанского художника, чье имя, конечно же, упустила в раздумьях.

Да, Волохову не двадцать. Но и не семьдесят. В сорок лет у мужчин вполне себе явные сексуальные аппетиты. Но за все время их так называемой совместной жизни секс между ними случился всего однажды. Софи было сложно представить своего мужа, смиренно занимавшегося самоудовлетворением.

«Значит, у него кто‑то есть?» – от этой мысли ей стало не по себе. И тут же возникло еще одно подозрение: «Если он с кем‑то встречался, как объяснил своей подруге внезапный брак?»

Софи живо представила себя на месте этой гипотетической женщины, когда в один прекрасный день ее мужчина объявляет ей, что женится на дочери клиента, чтобы неплохо подзаработать. Она еле сдержала истеричный смешок. Это было как раз в духе Даниила. Хотя его бюро и так приносило сверхприбыль, решая самые сложные дела не самых простых людей. Неужели ему и этого было мало?

И все же Софи вернулась к мыслям о чувствах возможной подруги адвоката… «Она вот так просто взяла и согласилась поделить мужчину с фиктивной женой на неопределенный срок? А может, и нет никакой женщины? Ведь он же все‑таки часто заигрывал и в итоге переспал со мной? Или ему плевать на верность? Что, если Волохов предпочитает платный секс?» – последний вариант звучал более правдоподобно. И менее болезненно.

Всматриваясь в