Теряя контроль - Эмма Райц

от мужа подальше и заниматься тем, что так сильно ее интересовало, и наименее реалистичным стремлением все же попытаться вызвать у него хотя бы сильную симпатию и мужскую заинтересованность.

Поняв, что ее мозг безостановочно борется с ее сердцем, она решительно тряхнула головой и запретила себе проваливаться в этот бесконечный мучительный монолог хотя бы до завтрашнего дня.

* * *

Несмотря на обещание Волохову напиться, Денис пил значительно меньше своей обычной нормы.

Чем ближе был отъезд, тем сильнее его раздирало беспокойство. За Алису, за «Феникс», а теперь и за косяк Волохова.

Внутри него уже не первую неделю назревал какой‑то личностный кризис. Он ежедневно ощущал себя утопающим в лицемерии. И если раньше мог списывать это на свои перфекционистские заскоки, то теперь вынужден был выслушивать те же самые претензии извне, и ответить ему было решительно нечего.

Он любил войну. Но теперь необходимость снова и снова участвовать в ней, а потом изображать из себя хладнокровного директора «Феникса» и в конце дня обнимать беременную жену, предвкушая счастливое отцовство, раскраивала его на несколько личностей, которые с трудом уживались друг с другом.

Денис пытался понять, когда успел приобрести эту дурную привычку рефлексировать и заниматься бестолковым самокопанием. Скорее всего, после клинической смерти. Да, именно тогда, встретившись со своим богом, он по‑настоящему засомневался в себе и своем пути. Но теперь дороги назад уже не было, а взять и отключить дурацкие мысли не получалось.

Чем сильнее он пытался выгрести на светлую сторону силы, тем глупее себя вел. А уж последние дни стали просто апогеем его моральных метаний. Ему до сих было жутко стыдно за пятничную выходку. Да, официально он взбесился, якобы переживая за возможный уход Святослава. Но на самом деле завидовал легкомысленности своих друзей. Для них вроде как ничего не изменилось. Большие мальчики играли в большие дорогие игрушки. Иногда даже смертельно опасные.

И за это он, как последний идиот, почему‑то решил отыграться на Лере. Которая, как ему казалось, с недавних пор возглавила их беззаботную жизнь в «Фениксе». Хотя фактически она сама этим способом пыталась сбежать от кошмаров весны. Денис пришел к такому выводу, когда уже проиграл на ринге разъяренному Соколу, успокоился и основательно поразмыслил.

Его задумчивость была прервана Алисой, которая с подозрением смотрела на ушедшего в себя мужа и мягко сжимала его руку, чтобы вернуть в реальность.

* * *

Дима на редкость искрометно шутил на протяжении всего застолья, но внутри его сжимало в тугой узел от нервов. Последнюю неделю Лера каждую ночь всхлипывала во сне. А сегодня вообще кричала от приснившегося ей кошмара.

Он не знал, как помочь ей пережить их временную разлуку, и боялся представить, что с ней будет твориться в его отсутствие. Это сильно отвлекало и сбивало фокус с мыслей о работе. А значит, могло напрямую повлиять на правильность решений и его собственную безопасность там, куда им предстояло ехать.

Он никогда не думал, что можно так сильно любить и быть настолько любимым. Временами Соколу казалось, что их с Лерой отношения как‑то незаметно переросли во взаимную зависимость. Но их идеальная совместимость во всем, начиная от схожих привычек и заканчивая сексуальными темпераментами, все еще казалась ему настоящей магией, прекращать которую он не собирался.

– О чем задумался, малыш?

Дима вздрогнул, услышав тихий голос Леры прямо у своего уха.

– О том, как люблю тебя, моя королева. – Он поцеловал ее в губы и пристально посмотрел в темно‑синие глаза.

– И я тебя… – Лера тихо вздохнула и обняла его за шею.

* * *

Арчи безуспешно отгонял от себя чувство вины за учиненные разборки в офисе. Начиная дурацкий разговор о прошлом по пути в автосалон, он рассчитывал услышать пару забавных историй вроде той, в которой Лера пришла на корпоратив в платье из секс‑шопа. А в итоге создал между ней и Сантой лишнее напряжение, выслушал нравоучительный монолог Ани, а потом получил добавку еще и от Дениса.

А тут еще и Анина младшая сестра жизнерадостно сообщила ей, что выходит замуж и приглашает на свадьбу в конце сентября. Аня спокойно сообщила ему об их поездке к морю на торжество, но сделала это таким тоном, что Арчи мгновенно понял: больше никакие подарки его не спасут от необходимости принять судьбоносное решение.

Но давние воспоминания ледяной волной сшибали его с ног каждый раз, когда он проезжал мимо ювелирного магазина или свадебного салона. Арчи понимал, что ведет себя по‑идиотски, но ничего не мог поделать. Хотел, но не получалось. А обратиться к мозгоправу не было никакого желания.

Аня с того дня ничего больше ему не говорила. И Арчи не мог понять, грустила ли она из‑за предстоящей разлуки или из‑за шага, на который ему никогда не хватит духу. И все же потерять ее он не мог, даже не представлял себе жизнь без любимой Кошечки. Значит, после операции придется что‑то решить. Или хотя бы объяснить ей, что он не такой уж и бесстрашный супергерой…

Арчи посмотрел на Аню, пока все хохотали над очередной шуткой Джокера.

– Кош.

Она улыбнулась ему, вытирая слезы от смеха:

– Что?

Арчи беззвучно произнес:

– Я люблю тебя.

* * *

Аня исподтишка оглядывала дом Волохова и после шутки Арчи осторожно мысленно прощупывала свои эмоции. Хотелось ли ей жить так же? Через какое‑то время она с удивлением поняла, что ей вообще все равно, где жить. Главное, чтобы рядом с ней был ее Арчи.

Она даже готова была оставить надежду на предложение от него. Да, стать Анной Шерман было заманчиво. Почувствовать свою полную принадлежность. Стать единым целым. Но после звонка сестры внезапно активизировалась ее мама. Начала задавать кучу вопросов о том, как и чем Аня живет, оставшись в Москве.

Конечно, очередь дошла и до личной жизни. И теперь Аня со страхом ждала свадьбы, где родня обрушится на нее с резонным вопросом: почему младшая уже выходит замуж, а старшая до сих пор в девках?

Но Арчи никогда не говорил об их совместном будущем, упорно продолжая жить одним днем. И Аня временами чувствовала себя в каком‑то не очень приятном подвешенном состоянии.

* * *

– Мне кажется, пора вручать подарок! – Лера очнулась от своих невеселых мыслей, а вместе с ней, кажется, очнулась половина сидевших за столом.

– М-м-м… Я уж думал, вы с пустыми руками заявились. – Волохов на всякий случай рассмеялся, видя, что его сарказм не