Назову себя шпионом - Евгений Иванович Таганов

— Насколько я знаю, консильери — это или советник, или завхоз, но сам при этом не дерется и не стреляет. Я думала, судя по твоем окружению, ты скорее участвуешь в каких-то милицейских играх, а не в бандитских.

Спокойствие ее голоса буквально покоряло его.

— Ну да, имею спецзадание выявить и сдать кому следует весь бандитский Питер.

— А деньги в Финляндии у тебя откуда? Сказали, что целый миллион долларов.

— Было почти два, осталось тысяч восемьсот, не больше, — признание далось ему без особого труда, давно хотел это сделать и посмотреть, что будет.

— И я твоя единственная наследница?

— Ну вот видишь, тебе в шпионскую школу можно прямо без экзаменов поступать. Лучшего шныря им не найти.

— Так это все правда?

— Более-менее.

— Ты специально так сделал? А я все думала, как это ты сделаешь, чтобы расставание с тобой для меня было смертельно опасно. А оно вон как!

Он решил за лучшее промолчать.

— Почему я?

Вопрос, как всегда, его умилил.

— Потому что ты по-прежнему не делаешь никаких ошибок и поэтому — средоточие для меня идеальной женщины. Даже обидно.

— Обидно?

— Ну да. Комплексовать рядом с тобой начинаю. Почему я не такой идеальный!

— Ну и почему ты такой не идеальный? — тут же подхватила она.

— Наш главный с тобой плюс — это наш возраст. Мы оба с тобой пока только взлетаем, ищем свои ориентиры, находим свои опоры и приоритеты и так далее. Как же я терпеть не могу девиц, которые насмотрятся дурацких фильмов и стараются в себе изобразить кучу киношных эмоций. Просто здорово, что в тебе ничего этого нет…

— Скажи, что мне надо сделать, чтобы ты отпустил меня? — вдруг произнесла она.

Алекс почти не удивился.

— Просто произнеси «отпусти меня» и все.

— И ты от меня сразу навсегда отстанешь?

— Разумеется.

— Ну вот почему ты так говоришь?! — гневно вспыхнула Вера.

— Потому что самое страшное для меня — быть кому-то в тягость. И терпеть не могу кому-то что-то доказывать. Твоя самая главная завлекалочка, что ты никак не пытаешься мной управлять и не ставишь свои интересы выше моих, да еще умеешь к чему-то стремиться помимо меня. Наивному юноше вроде меня устоять совершенно невозможно.

— Если б ты только знал, чего это мне стоит, — она вздохнула так скорбно, что он не выдержал и рассмеялся. Сгреб ее в охапку, перекинул через плечо и понес в спальню — за такой изумительный разговор она достойна была получить самую высокую его мужскую награду, заодно и про великую любовь поговорить будет можно.

Впрочем, до итогового любовного воркования дело в этот раз не дошло. Едва Вера, завернувшись в простыню, пошла в ванную, он быстро вскочил, надел футболку и спортивные треники.

— Ты уходишь? — обидчиво спросила она, возвращаясь в спальню.

— В мир танца, причем вместе с тобой. Что у тебя есть легкого и свободного? Впрочем, можешь и голышом — я не возражаю.

— Какие танцы! Я вся разбитая. Что за фантазии посреди ночи!

— Женщин жалеть — только портить! — Он решительно потянул ее в гостиную, где вставил в видик диск «Школа рок-н-ролла», за которым гонялся целый месяц.

— Что это? — изумленно округлила глаза Вера, едва зазвучала бешеная мелодия и красивая пара на экране принялась показывать высший танцевальный класс.

— Очередной этап твоей инициации. За полтора месяца должна освоить, чтобы на Новый год сразить «Бирему» наповал.

— Я? А ты сам такое умеешь?

— С хорошей партнершей и дурак умеет.

— Давай завтра начнем, — заканючила она.

— Никаких завтра! Или откладываем инициацию до следующего Нового года.

Он принес из спальни четверо плечиков с ее платьями. Вере не оставалось ничего, как подчиниться и выбрать что полегче.

Повторять движения по картинке с экрана было полной лажей, зато в руках мастера самое то.

— Раз, раз, раз! — снова и снова показывал он, сначала медленней, потом быстрей, потом еще быстрей.

— Я не могу! У меня не получается! Ты издеваешься! — пищала она, но делала, повторяла, копировала.

Через полчаса соседи застучали по батарее, и они сделали звук потише, но чуть погодя застучали снова, и первый урок был закончен.

— Ну что ты за гад такой! — возмущалась Вера, по новой собираясь в ванную. — Каждый раз подсовываешь мне себя в новом обличье. Сколько мне от тебя еще ждать таких неожиданностей? Какой будет моя финальная инициация?

— Простое жертвоприношение, ничего больше. Вот только еще не знаю — с помощью ножа или пистолета. Чем ты лучше владеешь?

— А кого? Твоего заклятого врага?

— Еще чего? С заклятым любая школьница справится. Я же сказал жертвоприношение, а не мочилово, значит, жертва должна быть невиновной.

— Но ты же шутишь?! Точно шутишь??

— Так с ножом или с пистолетом, что выберешь? — улыбаясь, дожимал он.

— Ну тебя к черту с твоими шутками! Одна мыться буду! — дверь ванной захлопнулась прямо перед его носом.

«Он уже совсем с катушек слетел, — сам с собой рассуждал шестью этажами ниже Стас, снимая наушники. — Когда же девочку наконец-то прорвет?» О том, что любой бред насчет Алекса непременно потом сбывается, он всеми силами старался не думать.

8

Слова Копылова о двух миллионах баксов разъедали лукачцев почище проигранного мордобоя. И когда две недели спустя Савелу-Ёжика отправили на повторную операцию колена в Германию, ситуация и вовсе приняла пародийный характер. В «Биреме» в качестве переговорщика снова появился Забара:

— Ты говорил, что оплатишь лечение Савелы. Ну так за базар надо отвечать.

— И отвечу. Давай смету расходов.

Через день Забара привез и смету. В нее входила не только операция в Германии, но и недельное проживание там троих братков и подруги Ёжика.

— Операцию оплачу, а турпоездку подтанцовки нет, — сказал, как отрезал, Алекс. И выделил аванс в шесть тысяч тугриков, пообещав все остальное заплатить после предоставленного из берлинской больницы окончательного счета. По факту это походило на чисто рэкетирскую дань, но по сути на некую шефскую матпомощь, что рано или поздно должно было дойти до мозжечка подручных Савелы-Ёжика.

Ну а пока с отъездом последнего в славный город Берлин, в питерском околотке, окучиваемом лукачцами, наступила тишь и благодать, во всяком случае в отношении копыловско-хазинско-циммерской собственности. Зато возникла необходимость как-то узаконить их экзерсисы с боксерской студией.

— Спасение утопших дело рук самих утопших, — в два голоса Алекс с Жоркой вводили сию оригинальную мысль в уши Стаса, и на седьмой или восьмой раз тот сдался и оказал нужное содействие в создании Охранного Агентства «Стрелец», а потом и вовсе с благословения Зацепина и питерского начальства