Назову себя шпионом - Евгений Иванович Таганов

всей копыловской душе. Тусовки в клубе с рок-н-роллом, бильярдом, обсуждениями фильмов и «Светлобеса» — отличное место для легкого необременительного флирта, но ведь иногда возникает нужда и в других эмоциях — уж слишком не похожи на романтическую влюбленность все эти Люсьены, Лары и Евы с Селиями. Ведь еще год-два, и пройдет нужный возраст, и уже не получится самому бегать за девушками, покорять их чем-то безрассудным и непросчитанным. Так и будет уныло пользоваться ухватками богатенького и искушенного кавалера, провоцируя мадамов делать первый шаг на сближение и успешно вгонять их потом в рамки четко выстроенных отношений. Да и сами эти уже порядком поднадоевшие биремные тусовки. Недавно тот же Жорка брякнул, что роман между преподавателем и студенткой следует называть изнасилованием. Но, по сути, таким же закамуфлированным изнасилованием являются и его любовные шашни в клубе. Как бедным тусовщицам показать свой высший женский пилотаж — конечно, захомутать главного мажора. Первый парень на деревне — это точно про него. А какова его ценность за пределами «Биремы»? Ноль без палочки.

Придя к такому выводу, Алекс тут же принялся решать проблему со свойственной ему деловитостью: отказался от прежних прогулок с Жоркой по улицам на предмет шпионских входов-выходов, стал гулять (якобы с той же целью) один, превращая себя в разновидность Гарун-аль-Рашида, искателя городских любовных приключений, вдруг повезет защитить девушку от хулиганов или спасти ее от бродячих собак или еще что. Знал, что главным козырем уличных казанов было предложить приезжим красавицам показать лучшие питерские достопримечательности, но для себя считал это слишком банальным и дешевым, совсем забыв, что начинал амуры с Верой именно с этого. Сейчас же хотел непременно чего-то нешаблонного и в то же время непринужденного и натурального. Но время шло, а ничего подходящего не случалось. Несколько раз барышни действительно обращались к нему с просьбой подсказать, как пройти туда-то и туда-то, но в интересный разговор это так и не перетекало.

12

И вот когда он уже совсем приуныл в своих романтических исканиях, его прямо на Дворцовой площади окликнул женский голос:

— Саша, ты?!

Оглянувшись, он с трудом узнал в молодой женщине в меховой шапке и красивой дубленке рыжую Клаву, с которой когда-то в одном купе ехал из Владивостока в Москву.

— Ух ты какой! С бородой и боевым шрамом! А меня помнишь, как зовут?

— Клавдию Васильевну Синицыну трудно забыть.

— Клава! Клава! — кричала ей группа туристов, уходя прочь с Дворцовой площади.

— Мы сейчас на экскурсию в Петергоф. Вечером вернемся. Давай где-нибудь посидим? Обещают в восемь вечера назад привезти. Давай прямо здесь в восемь.

— Давай, — согласился он.

После обеда они с Жоркой собирались на фазенду, и назад сюда к восьми он никак не успевал, поэтому нашел предлог, чтобы от поездки отказаться. Предпочел подрядиться на полдня экспедитором в хазинский магазин — за простой физической работой время бежало быстрее и ничто не мешало строить планы на вечер.

С удовольствием прокручивал в голове то великое свое путешествие после первого курса с четырьмя девушками-медичками, которых он неделю защищал от дембелей и рыбаков из плацкартных вагонов. Свой охранный долг он выполнял со всей добросовестностью, медички не успевали заклеивать пластырем ссадины на его кулаках, а проводница смывать капли крови с внешней стороны девичьего купе. Несколько бутылок сухого вина под конфетку делали свое дело, и по ночам Алекс как переходящий кубок перемещался с койки на койку. От его постельных услуг отказалась только рыжая Клава, сказав, что ей нужна любовь со всеми удобствами, и пообещав в Москве Алекса насовсем к себе забрать. Обещание исполнено не было — и вот теперь такая неожиданная встреча. Можно ли было ее провести по разряду романтических отношений? А почему бы и нет?

Ровно в восемь от стоял на Дворцовой площади и крутил головой во все стороны. В голове была полная мешанина, в плечевой сумке — цветы, шампанское, коробка конфет. На всякий случай договорился с Ларой, чтобы сегодня она переночевала в редакции. Выслушал от нее полпуда насмешек, но согласие получил. Хазинский джип он после некоторых колебаний брать не стал, Лара жила рядом с метро, а дорогая машина могла стать дополнительным охмурительным аргументом, чего ему никак не хотелось. Для чистоты эксперимента предпочел оставаться безлошадным студентом.

В 20.15 начал слегка мерзнуть, как-никак минус пятнадцать с ветерком.

В 20.30 был уже на девяносто процентов уверен, что сегодня ничего не выгорит.

В 20.45 его всего трясло от холода и любое «динамо» казалось уже благом.

Клава появилась без пяти девять, но, к ее оправданию, бежала к нему со всех ног.

— Автобус в пробку попал. Бедненький. Замерз весь!

Он и не отрицал:

— Личный рекорд по ожиданию поставил.

— Скорей куда-нибудь в тепло.

— П-по-еха-л-ли, — стуча зубами, скомандовал он.

На поиски частного бомбилы ушло еще минут двадцать. Наконец влезли в теплый салон машины, и Алекс назвал адрес.

— У меня одноместный номер в гостинице, — неуверенно сказала Клава.

Он только рукой махнул и всунул ей скукоженный букет.

Слава богу, в квартиру Лары они поднялись без лишних препирательств.

— Двадцать минут, — попросил он, рванувшись в ванную.

Когда вышел завернутый в полотенце, то порядком обомлел — Клава сидела с ногами на тахте перед шампанским и коробкой конфет, а в руках держала его мобильник, на котором с интересом листала эсэмэски. Не трогать его телефон и не лазить по карманам было железобетонным условием его общения с женским полом, да и с мужским тоже.

— А ты, оказывается, по-прежнему большой ловелас! — Клава отложила сотовый на журнальный столик. — Это кто?!

Вопрос относился к десятку больших фото, в рамках развешенных по стенам по всей гостиной, на всех была изображена Лара (в Анталии, Египте, Греции, Италии, Испании, Париже). Сей вернисаж Копылов совершенно выпустил из вида.

— Так ты здесь в примаках?

Слово было ему совершенно незнакомо.

— В примаках это как?

— На квартире у тещи или подруги. А сама хозяйка где? Судя по всему, она была здесь еще сегодня утром. В дверь не постучит?

— Это все позавчерашний день. — Он попытался ее приобнять. Его встретили ощетинившиеся женские руки:

— Считаешь, что привез меня на случку?

— Некоторые называют это великолепным любовным приключением с большими перспективами.

Зря он, конечно, упомянул о перспективах.

— Большие перспективы — это замуж меня возьмешь? Давай лучше сначала поговорим. Надень что-нибудь — и поговорим. Шампанское мне нальешь.

Пришлось повиноваться. Полночи они провели за разговорами. Клава выспросила у него все что могла: о питерской жизни, о работе, о заработках,