Попаданец. Город на холме. Книга 1 - Ласковый Звездочет

Один человек. Одна минута.

Разговор с Акаром занял четверть часа и был первым, в котором я по-настоящему выиграл.

Я не спорил с доводом — довод был верный. Я предложил другое: держать его не в посёлке, а на южных террасах, в яме под подпорной стенкой, глубокой, каменной, с одним входом сверху. Два старика наверху, вода и еда на три дня.

Оттуда его не найдут, потому что туда не пойдут: там ничего нет.

И оттуда его не услышат.

Акар выслушал и задал ровно один вопрос.

— Зачем он живой?

Я собирал ответ полминуты и в итоге сказал правду.

— Я его ещё не дослушал.

Он посмотрел на меня очень внимательно.

И согласился.

Я потом долго думал, почему, и пришёл к тому, что понял его правильно: он согласился не потому, что я убедил. Он согласился, потому что человек, который в такую неделю не хочет убивать пленного из-за того, что ещё не дослушал, — это человек, который считает так же, как он.

А в таких людях он разбирался и таким доверял.

Тисса пришла ко мне в ночь на седьмой день.

Я сидел на террасах, на верхней стенке, откуда видно и бухту, и посёлок, и считал в сотый раз одно и то же.

Она села рядом. Мы долго молчали.

Потом она спросила:

— Успеем?

Я не ответил сразу, потому что честного ответа не было, а нечестный ей был не нужен.

— Нет, — сказал я.

Она кивнула, будто ждала.

Внизу горели три очага. Где-то плакал ребёнок — не от беды, а обычно, как плачут дети ночью. Пахло дымом и сухой травой.

Потом она сказала, не поворачиваясь:

— Ты тогда не соврал.

Я переспросил. Она объясняла долго, и я собрал примерно так.

В Ниппе, над корзиной, она спросила, живой ли отец, и я сказал «не знаю». Потом спросила, возьму ли я, если Акар вычеркнет двоих, и я опять сказал «не знаю».

И вот это, оказывается, и было то, за что она в итоге решила мне верить.

Не поступки. Не раствор, не помойка, не то, что я месяц ночевал в чужих домах у больных детей.

Два «не знаю».

— Все говорят «да», — сказала она.

И больше в ту ночь не сказала ничего.

Мы просидели на стенке до света, и я, кажется, немного спал сидя, а она нет.

Акар узнал на седьмой день.

Не про тропу и не про воду — про Дуллу.

Кто-то из верхних увидел, как знахарка второй вечер подряд обходит нижние дома и говорит с каждым по минуте, и подумал ровно то, что подумал бы я: она что-то передаёт.

К полудню он знал всё.

Он не устраивал сцен.

Он пришёл на террасы, где я расставлял пращников, встал в стороне и дождался, пока я закончу.

Потом сказал три фразы.

Первая: ты обещал верх.

Вторая: ты сделал верх.

Третья: и ты сделал низ.

Я не стал отпираться. Кивнул.

Он помолчал. И спросил — спокойно, почти с интересом:

— Зачем?

Я собирал ответ секунд десять.

Я мог объяснить, что низ — это сто двадцать человек. Что там дети. Что отдавать людей нельзя. Он бы выслушал и ответил мне цифрами, и цифры были бы верные.

Поэтому я сказал другое — то, что было правдой и на его языке.

— Они понесут груз, — сказал я. — К лодкам. Через низ.

Показал: если внизу пусто — они несут спокойно. Если внизу люди — они несут и оглядываются.

Он смотрел на меня. Я думаю, он даже поверил: довод был профессиональный и настоящий, я и правда так считал.

Он ушёл, ничего не сказав.

А через два часа за мной пришли.

Четверо. Из его дома, не из охраны источника.

Меня не били и не хватали. Старший из них сказал одну фразу, и я её разобрал целиком.

— Хозяин сказал: до лодок.

Я посмотрел на верёвку у него в руках.

Оглянулся.

За моей спиной, на верхней стенке террас, стояли девятнадцать пращников. У каждого было по три сотни камней в куче под ногами и по два дня отработки.

Крайним справа, у своей кучи, стоял Нарру.

Он смотрел на меня, и рука у него была в куче, и я видел, как он взял камень и как он его держит.

Я чуть заметно покачал головой.

Он камень не бросил.

И ни один из девятнадцати не двинулся.

Буду благодарен за подписку, лайк и комментарий.

Глава 16. Кому принадлежит вода

Я протянул им руки сам.

Это было единственное правильное решение из всех, что я принял на том острове, и принял я его за полторы секунды, глядя на верёвку. Расклад был такой.

За спиной у меня стояло девятнадцать пращников с камнями под ногами. Если бы я сказал одно слово — не знаю какое, но нашёл бы, — половина из них, наверное, встала бы за меня.

И вот это было бы концом.

Дело не в том, что нас четверо против сотни. Дело в том, что в ту минуту, когда чужак с ножом поднимает против хозяина воды девятнадцать вооружённых мальчишек, — история кончается. Дальше уже неважно, кто прав. Дальше есть только человек, захвативший власть силой, и все, кто про него потом что-нибудь скажет.

Меня бы, может, и не убили.

Мне бы просто больше никто и никогда не поверил ни в чём.

Поэтому я вытянул руки вперёд, ладонями вверх.

И пошёл вниз сам.