Дикий сын - Джек Карр

— Я одолел великого SEAL и следопыта, С. Рейнсфорд. Я высший охотник!

— Ты не охотник. Ты всего лишь убийца, больной, извращённый убийца, — выплюнул Рейф.

Гнев вспыхнул в глазах Жаркова.

— Все ваши друзья уже мертвы. Никто не придёт. Сядьте, чтобы я мог убить вас как мужчину.

Рейф изо всех сил пытался подтянуть под себя сломанную ногу и принять сидячее положение. Он собирался встретить свою смерть лицом к лицу. Он восхищался красотой береговой линии, камнями и гравием под собой, арктической водой, струящейся мимо. Звуки, птицы, утёс напомнили ему Кадьяк, и он вспомнил, что именно по этой причине учебный центр SEAL был построен там; чтобы имитировать эти условия.

— Просто не забудьте смотреть за спину.

— Что?

— Кто-то идёт за вами. Кто-то, кто не остановится, пока не вырвет ваше бьющееся сердце из вашей груди и не покажет его вам. Вы сейчас узнаете, что такое быть добычей.

Александр вскинул арбалет к плечу и прицелился. По всей вероятности, болт пройдёт Рейфа насквозь на таком расстоянии, выбивая оба лёгких и сердце; он хотел сохранить голову для своей коллекции. Империалистический Navy SEAL и известный всему миру охотник стал бы его самым ценным трофеем.

— Через несколько секунд вы будете со своей сестрой. Обязательно передайте этой суке, что я сказал «пошла ты» за убийство моих собак. Её голова, однако, действительно привлекательный трофей.

Что не так? Александр волевым усилием пытался заставить палец нажать на спуск, но ничего не происходило. Он попытался снова, в замешательстве. Его дыхание было тяжёлым, а голова чувствовала себя так, будто кто-то медленно поворачивал диммер выключателя лампочки. Он опустился на колени на гравийном пляже перед своей добычей, его арбалет выпал из его хватки. Он посмотрел вниз и увидел деревянное древко стрелы, торчащее из левого бока его груди. Он восхищался его мастерством, пытаясь понять, где он видел его раньше, когда его тело рванулось вперёд, и второй стержень появился рядом с первым. Александр уставился на туземные наконечники стрел со странной смесью удивления и недоумения, а затем упал лицом вперёд в ревущий прибой.

— Рейф! Рейф!.

Рис карабкался вниз по скалам к пляжу, скользя вместе с осыпью в полуконтролируемом спуске. Он наблюдал, как Рейф повалился на бок и исчез под волнами, мощный подводный поток утаскивал его в море вместе с человеком, который мгновениями ранее держал его на мушке.

Рис добрался до пляжа мёртвым спринтом, мокрая галька изо всех сил пыталась замедлить его продвижение. Он врезался в прибой, руки отчаянно искали его друга.

Тело.

Рис схватил его покрепче и выбросил из воды, переворачивая и глядя в открытый, устремлённый в вечность взгляд Александра Жаркова.

Чёрт!

Рис отшвырнул тело, судорожно хватаясь за второе.

«Давай же!»

Там!

Плечо, перекатывающееся в прибое.

Реис рванулся к нему, когда океан дал ему последний шанс.

Схватил!

Рис ухватился за своего друга, когда очередная волна накрыла их, быстро отступая обратно в море под себя и стремясь увлечь двух воинов с собой. Рис боролся в ледяной воде, оглядываясь на набегающие волны, таща Рейфа к берегу. Он упирался, сопротивляясь подводному течению, а затем рывком бросался вперёд в краткую передышку между волнами. По колено в воде, затем по щиколотку, Рис продолжал вытягивать своего товарища из течения, которое грозило утащить их на глубину.

Наконец, оказавшись выше относительной безопасности линии отлива, Рис осмотрел утёсы вверху в поисках угроз, прежде чем полностью переключить внимание на своего друга.

Рис понятия не имел, что произошло до того, как он послал две стрелы в сердце Жаркова, поэтому немедленно приступил к оценке своего пациента, обеспокоенный тем, что холодная вода могла замаскировать массивное артериальное кровотечение. Даже через штанину Рис видел, что с ногой Рейфа было что-то серьёзно не так. Его правая рука была согнута в неестественном положении, отёк увеличивался с каждой секундой, не говоря уже о древке стрелы, торчащем из его плеча. Рис проверил дыхание и пульс. Пульс был слабым. Дыхания не было.

Чёрт!

— Держись, дружище!

Быстрая проверка дыхательных путей Рейфа подтвердила, что они свободны, поэтому Рис сделал два быстрых спасательных вдоха, наблюдая, как грудь его друга поднимается и опускается от спасательного дыхания. Рис отскочил, когда тело Рейфа непроизвольно дёрнулось вверх, глаза его широко открылись, когда лёгкие потянули в себя столь необходимый кислород.

Глаза Рейфа сфокусировались на человеке, который только что спас ему жизнь. Вернувшись с того света, он с трудом сформулировал своё первое слово: — Жарков?

Рис покачал головой. — С ним покончено, брат.

Рейф закрыл глаза и кивнул.

— Нам нужно убрать тебя с этого пляжа, — сказал Рис, оценивая пути наверх.

— Вытащи эту грёбаную стрелу из меня!

Рис знал, что должен что-то сделать с болтом. Он полностью пронзил плечо Рейфа. Острый как бритва бродхед торчал из его спины.

— Повернись на бок и попытайся думать о чём-нибудь приятном.

Рис развернул своего друга на бок и осторожно открутил наконечник стрелы от болта. Затем он схватился за стержень чуть ниже оперения и, без предупреждения, вытащил карбонового нарушителя из тела Рейфа.

Тяжёлый стон был всем, что вырвалось из лёгких «тюленя».

— Это было не так плохо, как я думал, — сказал Рис.

— Говори за себя. Думаю, моя нога сломана. Рука тоже.

— Полагаю, ты прав, — ответил Рис, проверяя дистальный и педальный пульс Рейфа. — Никуда не уходи.

Реис побежал вверх по каменистому берегу и схватил два куска сплавного дерева, переломив один о своё бедро, прежде чем побежать обратно к своему пациенту.

— Я наложу шины, дружище. Нет смысла тащить тебя отсюда, если кости перережут эти артерии.

Рис прикрепил более толстую импровизированную шину к бедру Рейфа, примотав её своим жгутом и ремнём. Затем он проделал то же самое с рукой Рейфа, используя ремень арбалета Жаркова, чтобы закрепить импровизированную шину на месте.

— Как ты сюда попал? Как мы будем выбираться? — спросил Рейф.

— Твой отец и Торн летят сюда на «Альбатросе». Парни тоже здесь; Фаркус получил осколок в ногу. Он в плохом состоянии, но Эли, Деван и Чавес несут его к точке эвакуации вместе с твоими сокамерниками. Даже Эдо прилетел.

— Что? Вы вторглись в Россию?

— Выбора особого не было. И если мы не попадём на эвакуацию, нас оставят здесь,