Назову себя шпионом - Евгений Иванович Таганов

бизнес под названием «Автосалон». Как это так: Сева Перегонщик автовозами на фазенду из Хельсинки тачки гоняет, а нам что: западло? Особенно когда за спиной полдюжины голодных бандитских ртов. Сам ехать в Чухонию отельер не захотел, послал Циммера с бывшим владельцем «Глока» Забарой. Севу обязали вывести их на нужные авторыночные явки (иначе доли в «Автосалоне» не получишь). Предполагалось, что Циммер в новой фирме станет полноправным партнером, но он на слишком тесные контакты с лукачцами идти забоялся, все организовал и зарегистрировал, но рискнул только на теневое соучастие (деньги — да, светиться — нет). Поэтому очным партнером у Копылова стал Жорка. Свой денежный взнос он осилить не мог, из-за чего сильно закомплексовал. Алекс, выдавая ему нужную сумму, успокоил:

— Чем больше во всем ты будешь моим компаньоном, тем труднее тебя будет от меня отстранить.

Действительно, в «Светлобесе» по требованию Маккоя уже появился второй главный редактор, некто Нечаев, журналист по профессии, крайний русофоб по духу. Максимум, что удалось Алексу — это оставить Хазина формальным газетным боссом с полной свободой по литературе, кино и театрам, а Нечаев получил верховенство по публицистике, истории, внутренним и зарубежным новостям. Договорено также, что друг друга они из редакции вытеснить не могут и Алексу быть их третейским судьей. Стас-Сорокин, усмехаясь, отметил:

— Взяли нашу партийную методу. При советской власти у главных редакторов тоже всегда был первый кагэбэшный зам, которого никто в газете или журнале не мог убрать.

Если не считать этой мелочёвки, то остальное шпионство шло совсем вяло. За зиму, весну и лето лишь однажды пришлось Алексу передать Маккою пакет документов, пришедших из Москвы. Предполагалось, что он с ними отправится в Хельсинки, но тут отельер заартачился, выдал Маккою по телефону:

— У меня после этих поездок очень плохое послевкусие осталось, поэтому к вам я больше не поеду. Хотите, своего человека присылайте или я с Севой вам перешлю.

Пришлось Маккою самолично отправляться в Город-герой и встречаться с Алексом в британском консульстве. Ни о чем особо важном не говорили, просто передали из рук в руки компьютерный диск и все, заодно выяснилось, что Лупастику слишком тоскливо в Хельсинки, зато Питер — город приятный во всех отношениях. Через месяц после их встречи на счет Копылова упало еще двести пятьдесят тысяч тугриков — как же я замечательно свою Родину предаю, самодовольно крутилось в голове у Алекса. Честно говоря, ему уже и подробности своего тайного деяния знать не особо хотелось — любое объяснение могло его только приуменьшить.

С наступлением лета роль фазенды еще больше возросла. Помимо первых четырех лошадей были куплены два гидроцикла, моторка с брезентовым верхом, по паре лодок с байдарками, десяток горных велосипедов, что позволило почти закрыть тему энергичного спортивного отдыха. Увы, несмотря на все усилия князьков, особого наплыва зажиточных постояльцев в их лесной пансионат не случилось — слишком далеко, да и сервис отнюдь не европейский. Сперва Алекс придумал организовать на озерном лугу кулачные бои стенка на стенку для «боксеров» и неприкаянных лукачцев. «Надеваете защитные шлемы и боксерские перчатки, разбиваетесь на две равных команды (ногами не бить, только подножки) и вперед, али вы не крутые мужики». Всем захотелось крутизны, и дело пошло. На третью Драчку уже стали пребывать команды из других ОПГ. Для наведения должного порядка даже пару раз пришлось пострелять в воздух, что весьма укрепило идеалы чистого бандитского спорта. Вскоре Драчки дополнили собачьи бои, и специфических зрителей возле фазенды стало еще больше. Пиво было разрешено, водка — нет. Разумеется, водку тайком проносили, но без особой наглости.

Потом Алекс с Жоркой попали на фестиваль средневековых реконструкторов в Выборгский замок и загорелись завести классное развлечение у себя. Задумано — сделано.

До конца лета были проведены аж два таких сборища. Если первое ограничилось лишь парными и групповыми схватками на мечах (30 участников, 30 подруг), то второе украсилось четырехметровым частоколом (придумка Хазина), который надо было брать с помощью осадных лестниц и настоящего тарана. На это зрелище собралось вдвое больше участников и втрое больше зрителей. И всем им хотелось спать в шалашах и палатках, поджаривать на вертелах дичь (в смысле поросенка или барана), пить братинами брагу и пиво, да и от пирогов из фазендной кухни тоже никто не отказывался. Само собой, сторонние маркитанты и близко к ристалищу не подпускались, поэтому прибыль (3+3 дня) в итоге превысила месячный доход ресторана Циммера. Минусом, правда, было присутствие кареты «скорой помощи», но ничего не поделаешь — сломанные руки и травмы голов тоже присутствовали на этом замечательном празднике выпендрежа и удали.

Наконец уже и лето закончилось. И князьки вернулись остепеняться в «Бирему».

Однако через неделю Стас-Сорокин объявил Алексу:

— Собирайся. Завтра едем на фазенду. Но без твоей Веры.

Такие же указания получили Жорка и Ева, тоже поехали без своих половинок. В хазинском джипе только и было догадок: «Чо будет?»

Хазин сказал: «Похоже на сдачу экзамена».

Трехмужняя хмыкнула: «Или на закрытие всего нашего проекта».

— Или представление нам нового большого начальника, — уверен был Алекс.

И почти угадал, у ворот фазенды вместе со Стасом их поджидал «дядя Альберто» собственной персоной. Карибский загар выдавал майора с головой.

— Ну как есть плантатор! — майор повел рукой по постройкам и нивам поместья.

— Я старался, — скромно согласился «племянник».

Зацепин оглядел Еву и Хазина:

— Ну вы пока накрывайте поляну, а юноша покажет мне ваше ранчо.

Стас без возражения присоединился к обоим фабзайцам, а Копылов повел гостя по фазенде, по всем ее строениям и садово-парковым угодьям. Майор все внимательно осматривал и попутно уточнял, что известно ближнему окружению Алекса о его кубинском следе и во что их следует посвящать. «Племянник» порядком недоумевал:

— А разве вообще можно об этом кому-то что-то рассказывать?

— Во-первых, это настолько фантастично, что можно ничего не опасаться, а главное — лишить тебя триумфа можно в тридцать — сорок лет, но никак не в двадцать два года.

Алекс с минуту думал.

— Хочу только две поправки: пусть Исабель так и остается тетей Анитой. И про денежные бонусы тоже не надо.

— Как скажешь, — согласился майор, и они вернулись к остальной компании.

Погода была теплая и безветренная, поэтому, захватив корзины с едой и бутылками, всей компанией отправились на Кострище — уединенное место на берегу озера, где редкие деревья позволяли держать хороший обзор окрестностей, имелись стол со скамейками и кирпичный очаг для барбекю. Пять минут — и салаты с холодными закусками готовы.

Первым сюрпризом была пара погон с лейтенантскими звездочками