Дикий сын - Джек Карр

в шкурах, украденных из туземных деревень, и в других, которые он выдубил с помощью мозгов животных, убитых в пути, создав импровизированную утеплённую нору. Его мышцы затекли от терпеливого ожидания в засаде на свою добычу. Он оставил свой FAL там, где он был. Без боеприпасов, теперь просто пережиток его одиссеи, связь с его прошлым. Он вытащил томагавк из ножен на поясе и почувствовал его вес в своей руке. Это было правильно. Повесив лук в чехол из шкуры на спине, он шагнул на свет.

ОЛИВЕР СДЕЛАЛ, КАК ЕМУ БЫЛО ВЕЛЕНО, и поднялся на ноги, глядя то на Ивана, то на меняющую форму тень, что выходила из дикой природы. Сначала Оливер задался вопросом, может, предположение Жаркова было не таким уж и далёким от истины, как сначала показалось. Возможно, божества действительно бродили по тундре, охраняя её от незваных гостей?

То, что появилось, выглядело наполовину человеком, наполовину зверем, и только когда пляшущее пламя осветило это существо определённым образом, Оливер увидел, что это человек. Он был покрыт звериными шкурами, словно вобрав в себя саму их сущность. Когда свет поймал его глаза, Оливер узнал выражение решимости. Его палач прибыл.

— Джеймс Рис, — начал босс русской мафии, почти не веря своим глазам. — Вижу, мой источник в Вашингтоне скомпрометирован.

Хотя призрак бывшего SEAL был его постоянным спутником в течение месяцев, Оливер никогда не представлял, что его убийца примет форму, представшую перед ним.

Рис взял паузу, прежде чем ответить, его рот и лёгкие не привыкли формировать слова после того, как он не разговаривал в течение шести месяцев с тех пор, как покинул Медный.

— Я бы сказал, это обоснованое предположение, — сказал он. Слова были хриплыми, как при запуске старого автомобиля, слишком долго простоявшего без дела.

Оливер хранил молчание, его глаза теперь были сосредоточены на злобного вида томагавке в руке Риса.

Взгляд старшего русского узнал шкуру великого сибирского бурого медведя, которая теперь украшала призрака перед ним.

— И ты прошёл через всю Сибирь пешком, чтобы убить нас? — спросил он.

— Да.

— Поразительно, — сказал пожилой мужчина, покачивая головой. — Прежде чем ты это сделаешь, позволь мне поблагодарить тебя за то, что ты избавил моего сына от его страданий. Мне следовало сделать это самому много лет назад, но кровь, понимаешь. Трудное дело.

— Ты просто позволил Александру играть в его больные игры на Медном?

— Он был очень высокопоставленным агентом в российской разведке, и он был семьёй. Скорее, вынужденное соглашение. Если перевозка нескольких заключённых на Камчатку, которые в противном случае были бы казнены в африканской грязи, была ценой за контроль над процентом алмазной и урановой торговли и наличие источника в Службе внешней разведки, то так тому и быть. К сожалению, у него были виды на моё место, и, боюсь, он бы ускорил мою кончину, если бы ты не вмешался.

Рис перевёл взгляд на свою новую цель, человека, который убил его отца. Человека, у которого была одна порция информации, необходимая Рису.

Как этот маленький, лысеющий, перепуганный пузатый человечек мог убить Томаса Риса? Не стоит его недооценивать.

— У тебя есть кое-что, что принадлежит мне, — сказал Рис.

Дрожащая рука меньшего мужчины потянулась к запястью и сняла часы из нержавеющей стали, протягивая их своему судье, присяжному и палачу.

Рис шагнул вперёд и взял во владение Rolex своего отца. Он провёл большим пальцем по истёртому циферблату, прежде чем убрать его в чехол с луком.

— Низар-снайпер. Низар Каттан. Сириец. Где он?

Оливер почувствовал возможность. Возможно, он переживёт эту ночь, если правильно разыграет карты.

— Я не знаю.

— Тогда ты мне бесполезен, — ответил Рис, поднимая томагавк.

— Погоди! Погоди! Я не сказал, что не могу его найти. Он был частью сети Андренова, через генерала Едида, обоих из которых ты, кажется, убил?

— Продолжай.

Оливер изобразил глубокую задумчивость.

— Это потребует некоторых усилий. Сейчас он фрилансер, но я знаю его протоколы и паттерны. Я могу найти его для тебя, но я не смогу этого сделать, если буду мёртв.

Рис опустил томагавк. Предатель перед ним убил его отца с помощью посредника, зарезав его на улицах Буэнос-Айреса. Он предал свою страну и помог организовать химическую атаку на Одессу, убийство президента России и попытку убийства президента Соединённых Штатов. Этот самый предатель мог быть единственным звеном к сирийскому снайперу, который всадил пулю в друга Риса, когда Фредди срывал попытку убийства президента США. Единственная причина, по которой Фредди оказался на пути пули убийцы, — это Рис. Рис был в ответе. Рису нужно было найти Низара и уложить его. Он был в долгу перед Фредди, перед женой и детьми Фредди, возможно, даже перед самим собой.

Приняв решение, Рис повернулся обратно к Жаркову, холодный ветерок подул и раздул пламя, всё ещё тлеющее на подъездной дорожке.

— А что насчёт нас? — спросил Рис старшего русского.

— Да, что насчёт нас? — ответил Жарков. — Он убил твоего отца. Ты убил моего сына. Очень по-шекспировски.

— Только в том, что всё это трагедия, — признал Рис.

— Убив моего сына, ты спас мне жизнь, мистер Рис. Позволь отплатить за услугу. Позволь предложить тебе безопасный проезд из России.

Рис озадаченно посмотрел на старика.

— Ну же, мистер Рис. Как ты ожидал попасть домой? Пройти пешком обратно через Сибирь и переплыть на каяке через пролив?

— Эта мысль приходила мне в голову.

— Ты не можешь быть серьёзен.

— Это уже делалось раньше.

— Так и есть. Каким бы больным ни был мой сын, у него были друзья в российской разведке. Друзья, которые не отнеслись бы благосклонно к американскому вторжению на родину или убийству одного из их старших офицеров разведки, связанных с братвой или нет. Если они заподозрят, что ты всё ещё в России, они найдут тебя.

— Значит, в обмен на свою жизнь ты вывозишь меня из России?

— Да. Мы воспользуемся спутниковым телефоном внутри, чтобы вызвать другой вертолёт. Моя сеть доставит тебя на Чёрное море, а оттуда ты вылетишь в Центральноафриканскую Республику. Боюсь, большего я для тебя сделать не смогу. Оттуда тебе придётся самому связываться с американцами в их посольстве в Банги. С этого момента ты будешь сам по себе, но ты будешь жив.

Рис взял паузу, чтобы оценить ситуацию, и затем медленно кивнул.

— Я хочу