«Морская ведьма» - Алистер Маклин

– Да уж, – с чувством сказал Уинн. – Я бы лучше дротики побросал в «Лошади и плуге». – Мы оба были членами местной команды по дартсу. – Может, увидимся там вечерком, а, Пит?

– Может, да, а может, нет. – Я пожал плечами и усмехнулся, зная, что Риордан наблюдает за мной в зеркало заднего вида. – В Тарнмуте танцы. Может быть, потом… – Я не договорил, обнял Мэри, и она склонила свою темную головку мне на плечо. – Да ты сам знаешь, Джордж.

– Знаю. – Он достал носовой платок, вытер мокрое от дождя лицо и улыбнулся. – Сам-то я женат, но знаю, как оно бывает. До встречи, Пит.

– Увидимся. – Я подождал, пока грузовик отъедет в сторону, выжал сцепление и тронулся с места. За спиной пошевелился Риордан.

– Неплохо, Картрайт, совсем неплохо. Ты зачем упомянул Тарнмут, черт бы тебя побрал? – В его голосе зазвучала угрожающая нотка.

– Не будь дураком, – устало сказал я. – Единственная дорога из Липскома ведет туда.

Некоторое время мы ехали молча. Большую часть пути я ехал на пониженной передаче и только один раз переключился на высокую. Было шумновато, но пониженная передача годилась для этой дороги, а шум устраивал меня. И все четыре мили я боялся, что вот сейчас Риордан прикажет остановиться и сядет за руль, и тогда нас с Мэри ждет только вечный сон в придорожной канаве или за ближайшим кустом. Но он тоже молчал до самой пристани в Тарнмуте.

– Хватит, стоп! – резко приказал Риордан. Напряжение сказалось и на нем. – Глуши мотор.

Я придавил ногой педаль сцепления, перевел рычаг на первую передачу, выключил зажигание, прикрыл правой рукой красную лампочку зажигания, снова включил его и стал ждать. Ручной тормоз я не трогал.

– Не двигайтесь, вы, оба, – предупредил Риордан. Теперь он был в безопасности – до края причала пятнадцать футов, а дальше глубокая вода. Сбежать мы никак не могли. Я посмотрел в зеркало заднего вида и увидел полоску бледного света – они подняли защитную створку над дверцей багажника, – услышал металлический стук ботинка о дверцу и в тот же миг нажал на автостартер.

Все произошло в одно мгновение. «Лендровер» резко рванулся вперед на пару футов, и мотор заглох. Риордан и Селлерс с проклятиями грохнулись на землю, а в ночную тьму и тишину ворвались яркие лучи одновременно вспыхнувших мощных фар и оглушительный рев двухцилиндровых двигателей «тандербердов».

У Риордана и Селлерса не было ни шанса. Ослепленные светом фар, они еще пытались подняться на ноги, когда на них наехали мотоциклы, а из стоявшей за мотоциклами машины выскочили, размахивая дубинками, четыре здоровенных полицейских.

– Отлично сработано, Пит. Нет, в самом деле, – сказал сержант Уинн, делая вид, что не замечает, как дрожат мои руки и ноги. – В дартс мы еще сыграем, но только после парочки пинт. А теперь расскажи мне все.

Я рассказал ему все, а когда закончил, Уинн повернулся и холодно улыбнулся ошеломленному Риордану, уже стоявшему с «браслетами» на руках.

– Мистер Картрайт имел уникальную возможность хорошо рассмотреть обручальное кольцо этой молодой леди. Он, должно быть, раз двадцать видел, как ей на пальчик на предсвадебной репетиции надевали еще одно колечко, ведь мистер Картрайт был шафером. Крайне маловероятно, – сухо закончил Уинн, – что жена викария отправится танцевать всю ночь с другим мужчиной всего через сорок восемь часов после свадьбы.

От автора

Успех: Награды и ответственность

Насколько помнится, в 1954 году газета «Глазго геральд» организовала конкурс коротких рассказов. У меня не было особых писательских амбиций – я не буду говорить о литературных амбициях, есть немало тех, кто упорно утверждает, что у меня никогда их не было и до сих пор нет, – нет, соответственно, и никакой надежды.

Однако первый приз в сто фунтов стерлингов был весьма значительной приманкой для человека, у которого денег не было вообще. Я рискнул и принял участие в конкурсе с рассказом о море в Вест-Хайленде под названием «Дилеас». Я выиграл, и ко мне обратился Иэн Чепмен, нынешний директор издательства «Коллинз», который спросил меня, не напишу ли я роман. К всеобщему удивлению, Коллинз по-прежнему остается моим издателем. Спустя двадцать семь лет.

За эти двадцать семь лет я написал двадцать семь книг, четырнадцать сценариев и множество статей в журналах и газетах. Достаточно честный способ заработать на жизнь – был и остается. Меня называют успешным, но успех в его наиболее распространенном употреблении – термин относительный, и применять его следует с большой осторожностью, особенно в писательском деле. Количественная оценка – это далеко не все. Глубины падения некоторых самых «успешных» книг, журналов и газет в истории издательского дела так велики, что не поддаются описанию. Возможно, просвещение не является моей сильной стороной, но и порочность тоже.

Трудно сказать, какой эффект произвели ваши книги, какой степени успеха или провала они достигли. Рассмотрим, например, реакцию тех, кто имел спорную привилегию быть членом редакционного совета «Глазго геральд» в то время, когда проводился тот давний конкурс рассказов.

Кто-то может испытывать некоторое удовлетворение от того, что ему хватило дальновидности или проницательности не выбрать полного неудачника; слишком многие авторы, придумав одну историю, потом умолкают навсегда. Другим членам совета, возможно, на все это было глубоко наплевать. Третьи, не исключено, скрежетали зубами, оттого что открыли дорогу автору, чей стиль, по их мнению, никоим образом не соответствует высоким стандартам, заданным ведущей газетой Шотландии. Этого я никогда не узнаю.

Столь же трудно оценить влияние на читающую публику. Я написал пару книг, которые можно считать значимыми или примечательными, но, судя по реакции читателей, не приходится сомневаться, что я – единственный, кто придерживается такого мнения. Мне следовало бы прислушаться к Сэму Голдвину, сказавшему, что доставкой сообщений занимается «Вестерн юнион».

С тех пор я сосредоточился на том, что считаю чистым развлечением, хотя, как выяснилось, между моим пониманием, что такое развлечение, и пониманием других людей может пролегать пропасть.

Я получаю довольно много писем, в большинстве своем вполне доброжелательных, но отдаю себе отчет в том, что они не обязательно отражают общий одобрительный настрой. Я не склонен вступать в полемику, и те, кто подписывается «С возмущением» или «С негодованием» из Уолтемстоу или откуда-то еще, либо не читают моих книг, либо, если и читают, не удостаивают их даже пренебрежительным комментарием.

Как писательство влияет на меня самого, я, конечно, знаю хорошо, но и здесь может быть место для ошибочной самооценки. Основные преимущества писательской работы в том, что она в известной степени дает независимость и свободу, но эту