Бездна и росток - Dee Wild

Игрушка не ответила ей, а в моей груди что-то сломалось – не громко, а тихо, как ломается перемороженная ветка. Усталость проступила изнутри, как осенняя влага сквозь потрескавшуюся штукатурку заброшенного дома. Это была усталость не тела, но души, которую слишком долго кормили одной лишь жестокостью.

Я облокотилась на подоконник и уложила голову на живую руку, которая казалась чужим, бесполезным придатком, но сил уже не хватало даже на слёзы.

Я думала о том, что в маленьком человеке, засыпающем за стенкой в окружении мягких плюшевых зверей, всё ещё жила невинность. Та самая, которая от меня давным-давно ушла, оставив из детских игрушек один только страх. Этот страх помогал мне выживать, но разве выживание – это жизнь? Обязан ли восьмилетний ребёнок вместе со мной ежедневно прорываться сквозь мир, где людей заменили безумные смертоносные твари? Чем здесь можно жить, кроме как тщетной надеждой на то, что когда-нибудь всё это закончится?

Я знала – настоящая надежда ещё опаснее и коварнее ложной. Она способна держать душу на плаву, но в какой-то неизвестный и нежданный момент что-то вдруг неуловимо изменится, и она, уходя, заберёт с собой всё – включая разум и саму возможность жить. Оптимизм был для меня непозволительной роскошью, а пессимизм твёрдо, настойчиво раз за разом повторял – последняя пуля в пистолете теперь не моя. Теперь эта пуля принадлежит Алисе, это её спасение и шанс остаться человеком, когда настанет время выбирать.

Что же касается меня… я больше не искала для себя «зачем». Я стала «для кого». И в этой формуле было больше смысла, чем во всех «зачем» моей прошлой жизни, вместе взятых. Не надежда, не смысл, а чистая, кристаллизованная обязанность. Теперь в моём пистолете лежал не мой патрон. Теперь он принадлежал Алисе – это был её шанс остаться человеком, когда мир потребует сделать окончательный выбор.

Моя же единственная задача, мой последний и первый закон – сделать так, чтобы ей никогда не пришлось этот шанс использовать. Всё остальное становилось лишь топливом для этой цели…

* * *

… Я очнулась возле окна всё в том же положении. Рука затекла, шея ныла, а в голове стоял тяжёлый, гулкий звон – даже не отголосок вчерашней бури, а отзвук той тишины, что воцарилась после колокола. Пустота, в которой эхом отдавалось его последнее «бом-м-м».

Сквозь приоткрытую ставенку доносился птичий щебет, а солнце постепенно нагревало сухую землю, пророча ещё один жаркий день. По двери царапнула когтистая лапа, и я подпрыгнула на месте. Лишь через секунду, когда с той стороны донёсся короткий негромкий «вуф», я сообразила, что это Оскар, и впустила его в дом. Он просеменил в комнату к девочке, взобрался на кровать и свернулся клубочком у неё в ногах.

Алиса спала в окружении игрушек. Медведь валялся на полу – похоже, свалился во сне. Я подошла и усадила его рядом с подушкой, затем на кухне разложила по тарелкам тушёнку с консервированным горохом и уселась завтракать. Пока я отрешённо поглощала пищу, глаза мои блуждали по стенам, по столам и закрытым шкафчикам. Было тихо – даже слишком.

Взгляд зацепился за радиоприёмник на пустом холодильнике. Я подошла, включила устройство, и из динамика раздался размеренный мужской голос:

… — соблюдать следующие рекомендации: держать при себе основные документы – идентификатор гражданина Конфедерации, водительские права, лицензию на проживание, а также дневной запас питьевой воды…

Что-то новое. Запись. Стандартный протокол на случай чрезвычайной ситуации. Значит, где-то ещё есть электричество и работающий передатчик. И, что важнее, – те, кто его обслуживает. Как мы не заметили эту трансляцию, пока ехали в машине?

Чтобы не разбудить ребёнка, я сделала потише и прильнула ухом к динамику. Голос продолжал:

… — Проинформируйте соседей и знакомых. Немедленно пресекайте любые проявления паники и недостоверные слухи. По возможности оставайтесь внутри помещений, избегайте выходить на улицу без крайней нужды. В случае, если ваш район объявлен специальными службами зоной возможного заражения, закройте окна и отключите электроприборы. Наденьте резиновые сапоги, плащ, возьмите тёплые вещи и основные документы, оповестите соседей и дожидайтесь информации о прибытии эвакуационной бригады. Сообщение о времени прибытия будет централизованно отправлено на мобильные устройства. Адреса временных лагерей в районе…

Мужчина перечислял географические названия. В дверях тем временем появилась Алиса, закутанная в одеяло – она зябко ёжилась и протирала заспанные глаза. Я жестом указала на накрытый стол, девочка села и принялась вяло копошиться в тарелке.

Голос закончил перечисление и замолк, а из приёмника брызнули пронзительные, отрывистые звуки – словно кто-то набирал телефонный номер в тональном режиме. Звуковой шифр?.. Нет, азбука Морзе. Универсальный язык. Старая, добрая военная привычка…

Под размеренное пиликанье мысль оформилась и приобрела кристальную ясность.

— Кажется, я знаю, где искать твоего дедушку, — сказала я.

Алиса поглощала завтрак, а я сбегала в машину за картой, развернула план провинции посреди стола и вооружилась карандашом. Резкая трель морзянки из приёмника оборвалась, и голос не заставил себя ждать:

— В регионе объявлена чрезвычайная ситуация. Всем жителям предписано сохранять спокойствие и соблюдать следующие рекомендации: держать при себе основные документы…

По мере того, как голос на записи перечислял населённые пункты, я отмечала их на карте. Девятнадцать вдавленных в бумагу кружков, разбросанных по всей Соноре и даже за её пределами, на востоке. Ближайший от нас временный лагерь – в городке Эспера, в полусотне километров к югу, прямо перед широкой магистралью, насквозь пронзавшей регион, словно вязальная спица.

— Не вижу смысла сидеть здесь, — сказала я Алисе, изучавшей карту рядом со мной. — Можем поискать твоего дедушку в ближайшем лагере беженцев. Если он где и есть – то, скорее всего, там.

— Почему ты так думаешь?

— Во-первых, приёмник настроен на эту частоту. Во-вторых, в доме прибрано и чисто – а значит, его покидали спокойно и без спешки. В-третьих…

— Машина на месте, — просияла Алиса.

— В точку! Но я должна тебя предупредить…

— Я знаю, — тихо промолвила она. — Я помню, что происходит вокруг.

— Ты должна быть готова ко всему, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Ко всему, Алиса. К тому, что лагеря нет. К тому, что мы не найдём дедушку. Или найдём… не таким. Я буду рядом. Но если твоя рука дрогнет или голова затуманится надеждой… В общем, ты должна быть сильной. Договорились?

Алиса не просто кивнула. Она выпрямила спину и посмотрела на меня