Тихая ночь - Энн Кливз

право общаться с отцом. Да и сама Фрэн полюбила Шетланды, несмотря на суровость островов, поэтому сняла небольшой дом в Рейвенсвике – на зиму, чтобы дать себе время решить, где хочет поселиться. Три месяца назад она его купила. Теперь она связала себя с Шетландами. Но вот связать ли себя с Джимми Пересом? Слишком много серьезных решений сразу.

Безопаснее сосредоточиться на провале вечера в «Сельдяном доме». Она толком не знала, чего ждала от открытия выставки, но точно надеялась на большее. Даже отчаянные попытки Родди Синклера создать праздничную атмосферу не спасли от разочарования. Полупустой зал. Лишь горстка друзей пришла разделить с ней радость. Она так долго мечтала показать свои работы, что теперь чувствовала себя обманутой. И что запомнится людям? Не искусство, а истерика какого-то странного типа.

Но даже это разочарование, детское «так нечестно», не могло помешать мыслям снова вернуться к Пересу. К их первому, неловкому поцелую с привкусом кофе. К изгибу его спины – именно такой, какой представляла ее Фрэн, к позвонкам под пальцами…

Зазвонил телефон.

Решив, что это Перес, Фрэн соскочила с кровати и босиком прошла в гостиную, служившую еще и кухней. Фрэн собиралась сказать ему, что на ней нет одежды. Это его распалит. Так ведь? Она еще так мало о нем знала. Платье, в котором она была на открытии выставки, валялось на полу. На столе – кофейник с гущей на дне, два стакана.

– Алло, – произнесла она низким, соблазнительным голосом.

– Все хорошо, Фрэнсис? Голос звучит так, будто ты простужена.

Белла Синклер.

«Она обвинит в провале меня, – подумала Фрэн. – В том, что на открытии было так мало людей. Если бы выставлялась одна Белла, зал был бы полон».

– Все хорошо, – ответила она. – Просто устала.

– Мне нужно с тобой поговорить. Можешь приехать? Который сейчас час? Полдвенадцатого. Приезжай на ланч как можно скорее.

Чего она хочет? Фрэн понимала, что это глупо, но запаниковала. Белла умела внушать тревогу. Может, ей нужны деньги? Компенсация за организацию вечера и отсутствие продаж. А денег у Фрэн не было. Но, конечно, она подчинится.

– Может, встретимся в кафе «Сельдяного дома» в половине первого? – осторожно предложила она.

Ей нужно время, чтобы одеться и доехать.

– Нет, – нетерпеливо отозвалась Белла. – Не в «Сельдяном доме». Здесь, у меня. Как можно быстрее.

По дороге в Биддисту Фрэн пришла к выводу, что надо было настоять на своем и перенести встречу. Если она восхищается работами Беллы, это еще не означает, что у нее нет своего мнения. Раньше ее считали решительной, уверенной в себе. Но то было в прошлой жизни – с работой, друзьями и Лондоном. Теперь она художница, пытающаяся найти свое место в здешнем мирке. Проезжая мимо «Сельдяного дома», она размышляла, что сказали бы о Пересе ее подруги из редакции журнала, поэтому даже не заметила машины у причала и группку мужчин у жестяного сарая. Они были частью пейзажа – рыбаки, собирающиеся в море. «Они сказали бы, что он не в моем вкусе, – решила она. – Слишком мягкий для меня. Наши отношения долго не продлятся».

Пасторский дом, массивное каменное здание, стоял на пригорке с видом на море. Фрэн видела дом только снаружи. Все их встречи с Беллой раньше проходили в кафе «Сельдяного дома» под аккомпанемент танцев Мартина Уильямсона с кофе или винными бокалами. Белла, должно быть, услышала скрип гравия под колесами, потому что открыла дверь, прежде чем Фрэн вышла из машины. На ней были джинсы и свободная льняная рубашка. Даже дома она выглядела стильно.

– Входи.

Раньше между домом и пляжем стояла церковь, и архитектура здания отражала эту связь. Внутри лестницу освещало высокое узкое окно в два этажа – как в церкви, но с прозрачным стеклом, пропускающим солнечный свет. Фрэн замерла на пороге, осматриваясь.

– Какой потрясающий дом!

Она сразу поняла, что взяла верный тон. Белла и сама знала, что дом прекрасен, но любила, когда ей об этом напоминают. Ее осанка стала чуть менее властной.

– Проходи на кухню. Боюсь, придется довольствоваться вчерашними остатками, но их много.

– Мне так жаль, что пришло мало людей из тех, кого я позвала.

– Не вини себя, – сказала Белла. – О нет, ты не виновата.

Фрэн ждала объяснений, но Белла заговорила о Биддисте и доме, а не о выставке.

– Я выросла в Биддисте. Не здесь, в пасторском доме, а в одном из муниципальных домов на берегу. Тогда это было социальное жилье. Теперь все распродано. Никто из моего поколения не смог бы их купить. Последним там жил Вилли, да и то не как арендатор.

Фрэн польстило, что Белла считает ее своей, настоящей шетландкой, говорит так, будто Фрэн знает, кто это. На самом деле она не имела понятия, о ком речь, но позволила Белле продолжать.

– В те годы здесь еще жил священник. Англичанин, бывший миссионер с Дальнего Востока, относившийся к нам как к дикарям, которых нужно просвещать. Церковь уже снесли, и службы проходили в столовой. Иногда в разгар званого ужина мне чудится, будто я слышу песнопения.

Кухня в глубине дома показалась темноватой после солнечного холла. Здесь тоже чувствовался отголосок чего-то церковного: деревянная скамья у окна, высокие потолки. Фрэн привыкла, что у себя может дотянуться до потолка рукой. Белла достала из холодильника тарелки, накрытые пленкой, и Фрэн узнала вчерашние закуски.

– Мне нужно вино, – сказала Белла. – Посмотрим, не оставил ли чего Родди. Когда я легла, он еще не спал, но вряд ли опустошил все запасы. В «Сельдяном доме» осталось несколько ящиков. – Она вернулась к холодильнику и вытащила бутылку. – Хочешь бокал? Неплохое вино.

Фрэн покачала головой.

– Родди к нам присоединится?

Она пыталась сопротивляться, но магнетизм Родди Синклера действовал вопреки ее воле. Шетландец по происхождению, он олицетворял жизнь за пределами островов – винные бары, шопинг, светские сплетни. Прежнюю жизнь Фрэн. Она убеждала себя, что тот мир пошлый и вульгарный, но скучала по нему. Иногда тайком листала глянцевые журналы.

Белла взглянула на часы.

– Родди не встает раньше трех с тех пор, как окончил школу. Разве что если ему надо на самолет.

Она расставила тарелки и столовые приборы, сняла пленку с еды.

Фрэн все еще не понимала причин срочного вызова. Неужели Белла просто хотела лишний раз напомнить, кто тут главный?

– Ты сказала, что хочешь поговорить. Я так поняла, о чем-то важном.

– Возможно, я слишком остро отреагировала.

– У меня есть дела, Белла. Скажешь, в чем дело?

В голосе прозвучала прежняя уверенность. Белла на мгновение замолчала. «Настоящая примадонна, – подумала Фрэн. –