Тихая ночь - Энн Кливз

– Дело вот в чем. Сегодня утром Энди из турцентра принес вот это. Он ничего не понял – вчера у него был выходной, и он пришел на выставку прямо из дома. – Она развернула листок и подвинула к Фрэн. – Ты что-нибудь об этом знаешь?

Это была распечатанная на принтере листовка – красный и черный текст на белом. Не профессиональная печать, но дизайн неплохой. Фрэн обратила на это внимание, прежде чем прочитала слова:

Открытие выставки отменяется

из-за смерти члена семьи

Выставка картин Беллы Синклер и Фрэн Хантер

в «Сельдяном доме» в Биддисте отменена.

В дни скорби семья просит оставить ее наедине

со своим горем.

Фрэн в замешательстве смотрела на листовку. Белла явно ждала реакции, но Фрэн чувствовала себя глупо – она не понимала, что это значит.

– Что это? Почему я должна что-то знать?

– Вчера они были по всему Леруику. В турбюро, на доске объявлений в библиотеке, их раздавали туристам с круизных лайнеров. И в Скалловее тоже. Неудивительно, что на открытии выставки было так мало людей.

– Конечно, я ничего об этом не знаю, – сказала Фрэн. – В моей семье никто не умирал.

– В моей тоже. Так в чем дело? – Белла снова поддала драматизма. – Ошибка? Дурная шутка? Саботаж?

– Кому понадобилось саботировать художественную выставку?

Белла пожала плечами.

– Зависть. Злоба. Вряд ли я кого-то так разозлила в последнее время. А ты? Первая выставка – важное событие. Кому-то могло прийти в голову его изгадить?

– Ужасная мысль. Нет. Совершенно точно.

– Может, твой бывший решил пошутить?

– Сейчас мы с Дунканом поддерживаем цивилизованные отношения – ради Кэсси. Да это и не в его стиле. У него непростой характер, но это мелко и подло. К тому же анонимно. Дункан предпочел бы, чтобы все знали, что это он. – Она кивнула на листовку. – Для него это ниже собственного достоинства.

– Значит, розыгрыш, – тихо сказала Белла. – Розыгрыш, который зашел слишком далеко.

Раздался звонок в дверь. Как в старые времена – надо было дернуть за ручку, и где-то в холле дребезжал колокольчик. Белла вскочила и вышла – кажется, она была рада прерваться. Через мгновение она вернулась с Пересом. Он кивнул Фрэн, смущенно улыбнулся.

– Я увидел твою машину.

– Ты искал меня?

Фрэн растерялась, будто события дня вышли из-под контроля. Не выспалась, решила она. Ей вдруг страстно захотелось темных ночей, грозовых туч, ливня.

– Нет. Мне нужно поговорить с Беллой. По работе.

– Тогда мне лучше уйти.

Она обрадовалась предлогу скрыться. Не хотелось разбора полетов по поводу вчерашнего провала. Эти листовки явно были частью идиотской игры Родди и его приятелей. На такие идиотские розыгрыши он был мастер. Мишенью служила Белла, а Фрэн просто попала под раздачу. Позже она рассердится. Сейчас же чувствовала лишь неловкость – будто кто-то застукал, как она подслушивает скандал между супругами.

– Нет, – сказал Перес. – Мне и с тобой надо поговорить.

Фрэн вдруг ощутила панику.

– Что произошло?

– Не с Кэсси, – ответил Перес. – Ничего похожего на тот случай.

Белла подошла к холодильнику, машинально плеснула себе вина.

– Если это о вчерашних листовках с отменой выставки, мы уже в курсе. Вряд ли это повод для полицейского расследования, даже здесь. Мы не собираемся подавать заявление.

«А я, может, и собираюсь, – подумала Фрэн. – Не решай за меня».

– Ты пришел по этому поводу, Джимми?

Белла подняла листовку кончиками пальцев, будто брезгуя, и бросила на стол перед ним.

Перес нахмурился, читая. Фрэн поняла: для него это новость.

– Из-за этого вчера было так мало народу, – пояснила она. – Их расклеили по всему Леруику, и из-за последней строчки никто не решился даже позвонить.

Ей хотелось, чтобы он знал: у нее есть друзья, и они пришли бы, поддержали ее, если б не эта пакость.

– Мне придется забрать листовку.

– Я же сказала, – отрезала Белла, – мы не будем писать заявление.

– Как думаете, могла быть связь между этим и вчерашней сценой? – спросил он. – Истерика англичанина, который утверждал, что ничего не помнит?

– Еще одна попытка сорвать вечер? Возможно. После его спектакля народ потянулся к выходу. Он всех напряг.

Белла наблюдала за ним поверх бокала.

– В сарае на причале нашли труп, – сказал Перес. – Скорее всего, это тот самый человек, устроивший сцену.

– Да ты что?! – На мгновение в Белле встрепенулась простоватая жажда сплетен. – Как он умер?

– Пока неясно. Обстоятельства… неочевидны.

«Что ты скрываешь?» – подумала Фрэн.

– Боже, – прошептала Белла. – Жуть какая-то. Эти листовки. «Смерть члена семьи». Может, он предсказал собственную смерть?

– Но он же не был членом семьи, да?

– Не глупи, Джимми. Конечно нет. У меня никого не осталось. Только Родди, а он еще жив, слава богу.

– Мы хотим сообщить родственникам, а у того человека нет документов. Вы уверены, что его не знаете? Вы обе?

– Я совершенно уверена, – ответила Фрэн.

– Вчера я его не вспомнила. – Белла повертела бокал. – Но это не значит, что мы не пересекались. В прошлом. В моем возрасте память уже не та, а знакомых пруд пруди. Я старая женщина, Джимми.

Она улыбнулась, ожидая возражений.

Похоже, он не сразу понял правила игры. Фрэн задержала дыхание. Белла так явно напрашивалась на комплимент. Неужели Перес осмелится это проигнорировать?

Наконец он улыбнулся.

– Ты никогда не состаришься, Белла.

Повисла тишина. Фрэн увидела эту сцену как картину: мрачный голландский интерьер с темным деревом и тенями. Профиль Беллы с напряженным, почти испуганным лицом, морщины у глаз превращают слова Переса в жестокую насмешку.

– Можно поговорить с Родди?

Он наклонился вперед. От него пахло мылом – мылом Фрэн.

Белла, кажется, собиралась отказать, но в коридоре раздались шаги. Дверь распахнулась, и в кухню вошел Родди Синклер, залитый светом из высокого окна в холле. Он зевнул, потянулся, прекрасно осознавая, что все на него смотрят.

– Вечеринка? – произнес он. – Отлично. Обожаю вечеринки.

Фрэн припарковалась напротив «Сельдяного дома», подальше от причала – не хотела выглядеть как любительница зрелищ вроде аварий и крови. Но пляж здесь был прекрасен, и требовалось проветрить голову. Фрэн села на парапет и глядела на воду.

По дороге к ней шел тот темноволосый мужчина, что вчера восторгался ее картинами. Тогда его страстные похвалы польстили ей, и она надеялась продать картины. Судя по знаниям и уверенности, он мог быть арт-дилером. Удивительно, что он все еще здесь. Его имя вертелось на языке, но Фрэн никак не могла вспомнить. Он же вчера представлялся… Питер Уайлдинг. Знакомое имя. Где-то она его слышала.

– Мисс Хантер. Надеюсь,