Тихая ночь - Энн Кливз

Сэнди пожал плечами.

– Странное место для туриста. Чем тут заниматься целый день?

– Ты посмотри вокруг. Покой. Никакой суеты. Они за этим и едут.

Сэнди посмотрел на воду.

– Скорее, он специально приехал из Леруика и нашел самое глухое место, чтобы покончить с собой.

Но Перес считал, что незнакомец приехал сюда не только ради смерти. На вечеринке он был не просто так.

Глава 6

Перес шел по тропинке к дому Кенни Томсона. Усталость давила, мысли путались. Он надеялся, что прогулка взбодрит. Сколз, усадьба Томсонов, выглядел солидно. С тех пор как Кенни скупил окрестные земли, овец у него было больше, чем нужно самому, а на ближних пастбищах паслись коровы. Но все здесь делалось по старинке. Пересу это нравилось. Ровные ряды картофельных всходов и поле с брюквой. Многие фермеры продавали земли под застройку, но Кенни, похоже, не поддался соблазну.

Перес пытался вспомнить последнюю встречу с Кенни, но не мог. Возможно, они лишь кивали друг другу в городе или случайно сталкивались в Самборо или в баре на пароме. Однако Кенни был больше чем просто знакомым. Тем летом, когда Пересу исполнилось шестнадцать, они вместе работали над расширением северной гавани на Фэр-Айле. Кенни руководил строительством, а Перес был на подхвате – его первая настоящая подработка на каникулах. Он до сих пор помнил мозоли, ноющую спину и как легко Кенни, тогда еще стройный и темноволосый, двадцатью годами старше, подхватывал по газовому баллону под мышки, разгружая лодку, как мог работать целый день в одном ритме, без следов усталости.

Сначала Кенни жил в хостеле при наблюдательном пункте, но через пару недель перебрался к семье Перес в Спрингфилд, пусть и подальше от стройки. «Перед орнитологами неудобно, – объяснил он, – да и семье дополнительные деньги за постой не помешают». По вечерам он принимал душ и присоединялся к семейному ужину. «Кенни совсем не обуза», – говорила мать, и это была правда. Он помогал накрывать на стол, мыл посуду – идеальный гость.

Перес пытался вспомнить, о чем они говорили во время работы, копая канавы и смешивая цемент. Кенни мало рассказывал о себе, в основном слушал, как подросток жалуется на школу и говорит о планах поступления в колледж. Изредка Кенни упоминал Биддисту и соседей, но скупо. «Да и было бы мне это интересно? – думал Перес. – Кенни казался тогда скучным взрослым». Он уже был женат на Эдит, оставшейся ухаживать за свекром. Кенни редко говорил о жене с любовью. «Ей приходилось нелегко, – размышлял Перес, – присматривала за стариком, даже не родным. Кенни следовало выказывать больше благодарности».

Внезапно он вспомнил свадьбу в клубе на Фэр-Айле. Второй раунд: парень с острова женился на южанке в ее родном городе, а затем привез сюда, отпраздновать по-настоящему. Невеста была в длинном белом платье и с цветами, точно как в английской церкви. В зале накрыли столы и пригласили весь остров, а после устроили танцы. Кенни танцевал рил[1] с матерью Переса, кружил и подбрасывал ее, пока она не расхохоталась. Отец, наблюдавший со стороны, выглядел слегка раздраженным. Возможно, в тот вечер Кенни был навеселе. Сам Перес тоже выпил лишнего – так что, может, память и подводит. Вскоре после вечеринки Кенни неожиданно вернулся жить в хостел. На вопрос «почему?» он, как всегда, ответил уклончиво: «Так сейчас удобнее».

Подойдя к дому, Перес постучал в кухонную дверь. Ответа не последовало. Постояв в нерешительности, он уже собрался войти без приглашения, как вдруг сзади появился Кенни, а рядом, словно тень, его лохматая бесшумная собака.

– Я высматривал тебя, – сказал Кенни. – Сэнди сообщил, что тебя вызвал. Но я решил не терять времени даром – в конце недели стрижка овец.

– Можешь продолжить работу. Мы поговорим и так.

– Нет, я как раз собирался сделать перерыв на кофе. Присоединишься?

Кухня оказалась аккуратнее, чем обычно на фермах. Кенни остановился у порога, развязал шнурки и вошел в одних носках. Перес, проверив, не запачканы ли подошвы, последовал за ним. Кухня была квадратная, со столом по центру, плитой «Рейберн», парой кресел рядом с ней и встроенными шкафами – явно работа Кенни, но выбирала дизайн Эдит. На подоконнике стоял кувшин со смолевкой, ее насыщенный розовый цвет повторялся в узоре настенной плитки. Все продумано до мелочей. Лишь немытая посуда в раковине нарушала безупречный порядок.

Кенни заметил его взгляд.

– Успею помыть до возвращения Эдит. Негоже ей после рабочего дня еще и это убирать. Растворимый подойдет? Эдит предпочитает молотый, Ингрид подарила ей кофемашину на Рождество, но мне он кажется слишком горьким.

– Конечно, – ответил Перес, хотя втайне мечтал о крепком эспрессо, однако просить было бы невежливо.

Прежде чем задавать вопросы, он дождался, пока Кенни сядет за стол.

– В котором часу ты его обнаружил?

Кенни поразмыслил. Все его действия были обдуманными и неторопливыми. Кроме танцев, подумал Перес, вспомнив тот вечер в клубе на Фэр-Айле, тогда Кенни был неукротим.

– Утром, без десяти девять. Эдит уехала на работу в половине девятого, а я собирался прополоть брюкву. – Он улыбнулся. – Но погода соблазнила – подумал, может, стоит выйти в море. Если повезет с уловом сайды или скумбрии, можно было бы устроить барбекю.

Перес кивнул.

– Ты не видел его лица, но, может, у тебя есть предположения, кто это? Нам необходимо установить личность.

Кенни снова помедлил.

– Нет. Я никогда его раньше не встречал.

– Но какие-то догадки есть?

– Вчера Белла устраивала прием. Полный зал незнакомцев.

Не такой уж полный.

– Тебя там не было. Я думал, она всегда приглашает местных на открытие выставки. Разве не в вас она черпает вдохновение?

Загорелое, изборожденное морщинами лицо Кенни озарилось озорной ухмылкой.

– Это она для прессы рассказывает. Видел тот документальный фильм про нее и Родди? После этого я перестал верить телевизору. Меня снимали целый день, а в итоге показали, будто я какой-то богатей. – Закипел чайник. – Не верь сказкам, Джимми. Белла Синклер всегда считала себя выше нас. Еще со школьных времен, когда жила в муниципальном доме на берегу. Хотя рисовать она и правда умела – даже ребенком видела мир иначе, чем остальные.

– У нее в доме кто-то вчера гостил?

Кенни покачал головой.

– Я ж говорю, мы с Беллой не общаемся. Откуда мне знать? К тому же она вроде перестала устраивать грандиозные вечеринки, как прежде. Раньше в пасторском доме всегда толклись приезжие – художники, музыканты. А местных она чуралась. Может, наконец повзрослела и перестала нуждаться в постоянном восхищении.