Странные картинки - Укэцу

с щетиной на лице. Это были Миу Ёнэдзава, одногруппница Юты, и ее отец. Вроде бы именно эта девочка особенно сдружилась с Ютой. Наоми с улыбкой кивнула:

– Миу, здравствуй, – а затем обменялась приветствиями с ее отцом: – Господин Ёнэдзава, добрый вечер!

– Добрый вечер, госпожа Конно. Мы с вами самые труженики, позже всех детей забираем.

– Это точно.

– Кстати, в следующем месяце мы у себя во дворе устраиваем барбекю. Если получится, обязательно приходите вместе с Ютой. Накормим вас как следует, купим побольше говядины. «Говядины Ёнэдзава», естественно.

– Почему естественно?..

– Ну, знаете, есть такая марка, «Говядина Ёнэдзава». А у нас фамилия Ёнэдзава… Получается, когда мы ее покупаем, это уже «Говядина Ёнэдзава» в квадрате… Мне кажется, забавно…

– Пап, хватит болтать! – раздался снизу строгий голосок Миу.

Увидев, как твердо девочка одергивает своего отца, Наоми невольно рассмеялась.

– Простите, это я вас заболтала. Ваша Миу такая суровая!

Господин Ёнэдзава улыбнулся, пытаясь скрыть смущение, и, взяв дочь за руку, бодрым шагом направился к воротам. Наоми с умилением смотрела удаляющейся паре вслед. Она слышала, что супруга господина Ёнэдзавы находится на терминальной стадии рака и лежит в больнице. Кажется, в конце этого месяца ее должны выписать и перевести на домашнее лечение. В каждой семье свои проблемы…

«Им сейчас так тяжело, но они все равно находят силы радоваться жизни. Надо брать с них пример». – Наоми показалась, что встреча с семьей Ёнэдзава придала ей сил.

В игровой комнате Юта собирал пазл вдвоем с молодой воспитательницей Михо Харуокой. Все-таки и сегодня Наоми пришла последней.

– Юта, прости, что я так поздно!

Мальчик мельком взглянул на мать и вновь сосредоточился на пазле.

– Мам, подожди. Мы еще не закончили.

Резкий тон совсем не вязался с тонким детским голоском. До четырех с половиной лет Юта всегда бросался к ней с криком «Мама!», когда она приходила его забирать, но в последнее время ему, видимо, стало неловко ластиться к ней при посторонних. Наоми это немного расстраивало, хотя она понимала: уж лучше так. Когда мальчик чересчур привязан к маме, это тоже неправильно.

Воспитательница обратилась к Юте, который не отрываясь смотрел на пазл:

– Юта, милый, нам с твоей мамой надо немного поговорить. Подождешь нас тут?

Сердце Наоми ёкнуло. Неужели что-то случилось?

Юта скривил недовольную мину, но госпожа Харуока нашла как его подбодрить: «Ты же покажешь нам готовый пазл, когда мы вернемся? Поскорее бы взглянуть, что получится!» Мальчик, похоже, и правда загорелся идеей до конца собрать картинку к возвращению мамы и воспитательницы.

Харуока проводила Наоми в кабинет персонала.

– Простите, вы, наверное, устали после работы… Вот, присаживайтесь.

– Спасибо.

Наоми присела на складной стул. Харуока взяла себе такой же и села рядом.

– За последнее время дома с Ютой не случалось ничего… необычного?..

– Необычного?.. То есть?..

– Ну, может… может, он недавно посмотрел какой-то ужастик по телевизору?..

– Ужастик?.. Нет… Такое я не разрешаю ему смотреть… А что случилось?

– Ох… Подождите минутку.

Харуока поднялась со стула, взяла со стола толстую папку и протянула ее Наоми. Внутри лежала стопка изрисованных листов бумаги с детскими рисунками, выполненными восковыми мелками.

– Сегодня после обеда мы с детьми рисовали в игровой. Скоро будет День матери, поэтому я попросила всех нарисовать своих мам. И… Вот какой рисунок сделал Юта…

Наоми взяла лист бумаги из рук воспитательницы и обомлела.

С правой стороны были нарисованы два человека, видимо, Юта и Наоми, а посередине – их дом.

Мальчик точно изобразил количество этажей и квартир, а также расположение входной двери в подъезд. Рядом с крупными фигурами людей дом казался миниатюрным, но это выглядело даже мило. Вопросы вызывала верхняя часть рисунка. Поверх центральной квартиры на верхнем этаже расползалось серое пятно – это была квартира Наоми и Юты.

– Госпожа Харуока… А это серое пятно… Юта… сам?..

Юта любил рисовать. Иногда он, развалившись на футоне[9], принимался с удовольствием разглядывать свои особо удачные творения. Наоми, по-доброму посмеиваясь, называла это «временем самолюбования». Так разве мог Юта испортить собственный рисунок? Наверное, кто-то из одногруппников решил над ним подшутить. Не хочется подозревать детей, но что еще остается думать?.. Харуока ответила, словно спеша развеять сомнения Наоми:

– Да, некоторые детки могут что-то подрисовать на листочке соседа во время занятия. Они делают это не со зла, но ребята, рисунки которых страдают, все равно расстраиваются. Так что я всегда внимательно слежу, чтобы каждый был занят собственной работой, и совершенно уверена: сегодня Юте никто не мешал.

– Понятно…

– Но… мне ведь приходится одной приглядывать за целой группой, поэтому уследить, что и как рисует каждый из детей, я не могу, и пятно на рисунке Юты заметила, только когда он сдавал листочек. Я не знаю, в какой конкретно момент оно там появилось. Простите.

– Ну что вы, вам не за что извиняться! Вы ведь в одиночку управляетесь с целой оравой детей! Тут уж не до таких мелочей.

– Спасибо вам за понимание…

– Но почему Юта так поступил?..

– Честно говоря… Я попыталась узнать у него самого, но он ответил: «Не скажу».

– «Не скажу»?..

– Юта очень любит рисовать и всегда с удовольствием рассказывает про свои рисунки. Поэтому меня очень обеспокоил его ответ. Кстати, на рисунке ведь… ваш дом?..

– Да. А закрашена… наша квартира…

– Я так и думала… Может, его что-то напугало у вас дома?..

При этих словах тупая боль сдавила грудь Наоми.

– Знаете… А ведь вчера…

Наоми рассказала, как сгоряча накричала на Юту за то, что тот изрисовал пол фломастерами. Она хотела просто объяснить, как было дело, но, не справившись с нахлынувшими эмоциями, начала прямо при воспитательнице вовсю распекать себя за то, что несправедливо обошлась с Ютой.

Выслушав ее тираду, Харуока заглянула Наоми в глаза и мягко произнесла:

– Так вот что стряслось… Но в итоге вы ведь помирились, верно?

– Да…

– А Юта понял, за что на него накричали?..

– Да… Когда я ругаюсь, то всегда объясняю, за что конкретно.

– Тогда, думаю, дело не в этом. Взгляните.

Воспитательница показала на рисунок Юты.

– Видите, как хорошо получилась на рисунке мама. Если б Юта до сих пор переживал из-за вчерашней ссоры, то не стал бы так стараться над вашим портретом.

– Думаете?

– Да. По-моему, вам незачем так переживать из-за этого случая. Давайте еще немножко понаблюдаем за поведением Юты. Может быть, на него просто сегодня что-то нашло.

– Спасибо… Вы меня успокоили.

– Простите, если вдруг я сказала что-то лишнее. Ах да, подождите минутку!

Харуока забрала у