Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

— Не знаю… — Шубенков даже растерялся от такого вопроса и вообще от столь безрадостной перспективы. Ведь и в самом деле — надо бы побыстрее. А то и впрямь будет торчать эта флешка, как бельмо. Имеет она отношение к убийству, не имеет ли…

— Ладно, — сказал начальник. — Тут мне пришла одна дельная мысль. А что, если мы подключим к этому делу наших коллег из московского розыска? Небось, они-то найдут правильный подход к тем академикам. Растолкуют им, что заключение нам надо бы иметь как можно быстрее.

— Хорошая мысль, — одобрил Шубенков. — Вот только как лучше это сделать?

— Ну это уж мои заботы, — сказал Василий Сергеевич. — Постараюсь выйти на наши верха, объясню, в чем дело… А ты пока сделай вот что. Тут, понимаешь, ко мне пришла еще одна толковая мысль…

— Это какая же? — с настороженностью поинтересовался Шубенков.

— Насчет того, что убитая девица, может, и впрямь того… сумасшедшая, одним словом. А кто у нас ведает сумасшедшим народом? Правильно, психиатрическая больница. Вот и поезжай туда, причем немедленно. И выясни, не убегал ли кто из той больницы в последнее время. Вообще — числятся ли на их учете всякие изобретатели. Возможно, что так мы и установим личность убитой. А то ведь вторые сутки топчемся на месте.

Что делать — поехал Шубенков в городскую психиатрическую лечебницу. И, надо сказать, правильно сделал, что поехал. Потому что оттуда он привез весьма любопытные и обнадеживающие сведения.

Выяснилось, что под наблюдением врачей-психиатров в данный момент находятся целых три изобретателя. Правда, женщины среди них не было ни одной, все трое — мужчины. Причем все они до недавнего времени пребывали в лечебнице в связи с обострением диагнозов. Но вот один из них не так давно пропал. Исчез бесследно прямо из больницы, прямо, можно сказать, из-под носа нянечек и санитаров.

— Бывает у нас и такое, — развел руками главврач. — Убегают…

— И что же, вы так его и не нашли? — на всякий случай спросил Шубенков.

— Пока нет, — ответил Шубенкову главный врач. — Но завтра или послезавтра обязательно найдем. Куда он денется? А то, может, и сам явится. Случается и такое. Погуляет пациент на воле — и возвращается. Или его к нам приводят родственники. Душевнобольной — это, знаете ли, большая проблема. Далеко не каждый рад, когда в его доме душевнобольной…

— И что же он изобретает, этот ваш беглец? — спросил Шубенков.

— Ну, все они изобретают вещи исключительно уникальные, — с улыбкой ответил главный врач. — Разумеется, с их точки зрения. Возиться с чем-то обыкновенным и заурядным — это не для них. Это им неинтересно. Вы спрашиваете, что изобретает наш беглец? Много чего… Подробностей, впрочем, я не знаю, не вникал. Но припоминаю, сам он мне втолковывал, что изобрел нечто воистину гениальное. Кажется, какой-то прибор… Вроде для угадывания мыслей… Да, так и есть — для чтения мыслей посторонних людей.

— Как вы сказали? — встрепенулся Шубенков.

— Я сказал: прибор для угадывания чужих мыслей. Что-то в этом роде… Даже чертежи мне показывал. Вернее, пытался показать, но я особо не вникал. Лишь похвалил его за такое дело.

— Похвалили? — удивился Шубенков.

— Ну да, похвалил. Даже, понимаете ли, восхитился. Так положено — хвалить и восхищаться. Изобретательство у такого рода больных — это, можно сказать, их идефикс. Смысл их жизни, иначе говоря. И если их за это ругать… Это было бы неправильно с медицинской точки зрения. Потому что непонятно, как больной отреагировал бы на это. А вот если больного похвалить… Это нечто вроде сеанса терапии. Если, конечно, вы понимаете, о чем я говорю…

— Понимаю… Значит, вы говорите, что он изобретал какой-то прибор? Вроде для угадывания мыслей…

— Ну да. Что-то вроде этого. Прибор с чертежами и пояснительными надписями. А что такое? Почему это вас так заинтересовало, позвольте спросить?

— А мог бы я увидеть те чертежи и надписи?

— Увы. Пациент сбежал вместе с ними. Это, знаете ли, дело обыкновенное. Их изобретения для них — самое ценное, что только может быть. Потому они с ними никогда не расстаются. Даже спят в обнимку с чертежами. Боятся, что их выкрадут. И чертежи выкрадут, и самих изобретателей — тоже.

— Кто выкрадет? — не понял Шубенков.

— Понятно кто, враги. Которые охотятся за изобретателями и их изобретениями. Кружат поблизости, заглядывают в окна, бывает, прячутся под кроватями…

— Понятно… Значит, ваш гений сбежал вместе с чертежами…

— О том я и толкую. Но все же что случилось?

— Вы не могли бы дать мне данные того изобретателя? Все, какие у вас есть?

— Вообще-то это, так сказать, врачебная тайна… Обычно мы никому не даем данных о наших пациентах. Никому из посторонних…

— Я не посторонний! — резко произнес Шубенков. — Я — сотрудник уголовного розыска!

— Понимаю, — сказал главврач. — Извините за некоторую, так сказать, бестактность. Но что, собственно, случилось? Спрашиваю не из любопытства, а исключительно потому, что, может быть, чем-то могу оказаться вам полезным.

— Недавно нашли убитую женщину… — сказал Шубенков.

— Эту ту, которая в лесу? — уточнил главврач. — Как же, наслышаны…

— Что, и вы тоже слышали? — удивился Шубенков.

— Ну… — главврач в некотором смущении развел руками. — Тут и не хочешь, а услышишь. В нашем скорбном заведении только о том и разговоров. Даже больные — и те говорят. Обсуждают, строят предположения…

— Ох, мама, уж если даже ваши больные об этом говорят!.. — простонал Шубенков. — Ладно… В кармане убитой женщины мы нашли флеш-карту. И знаете, что на той флеш-карте? Там чертеж и описание некоего чудо-изобретения. Сказать вам, что это за изобретение?

— Неужто прибор для считывания мыслей? — догадался главврач.

— Он самый и есть. Ужасно мудреный прибор, надо сказать. Настолько мудреный, что никто толком ничего о нем не может сказать. Вот я и подумал…

— Вы считаете, что к убийству причастен наш больной?

— Ничего я пока не считаю. Чтобы что-то считать, мне необходима информация. Иначе говоря, мне нужно срочно поговорить с вашим гениальным изобретателем. Который от вас сбежал.

— Так ведь он и вправду сбежал…

— Ничего, найдем. На то мы и уголовный розыск.

— Ну что ж… Я дам вам все данные нашего изобретателя. Заодно дам и ценный совет. Когда вы его найдете и захотите с ним пообщаться, то может случиться так, что вам это не удастся. Сами понимаете, он больной человек. В этом случае позвоните мне. Я — врач, и я знаю, как найти к нему подход.

— Вот за