Песнь лабиринта - Ника Элаф

могли валяться вот так, ни о чем не думая, лениво и легкомысленно, было даже странно вспоминать, что она так боялась стать для Марка его личным чудовищем. Бегала в искаженном и выдуманном мороке, боясь попасть в отношения созависимости, боясь скормить себя его демонам и толкнуть его во тьму. А когда лабиринт лжи и страха исчез, стала так очевидна эта простая истина: они просто… одинаковые. Они похожи, они просто одной плоти и крови – несмотря на всю кажущуюся разницу их прошлого, их детства и воспитания, – и поэтому их так и тянуло друг к другу с самого начала.

Боже, как же было хорошо. И тогда, и сейчас. Вот так отдать контроль, зная, что Марк не сделает ей больно, в каком бы состоянии он ни был сам. Почувствовать, что он тоже это понял. Это оказалось так прекрасно. И одержимый секс, и признание в любви, и то, как, покачиваясь и с трудом ловя равновесие, Марк нес ее потом на руках по коридору. Как она прижималась к нему, обессиленно обнимая за шею и блаженно вздыхая. Как они стояли в душе под потоками горячей воды, а Марк поглаживал ее по спине, пока Алис, закрыв глаза, цеплялась за него, потому что ноги просто ее не держали. Как он отнес ее, завернутую в его халат, на кровать, как пытался выяснить, не болит ли у нее что-то, пытался проверить, нет ли на ней синяков, и так бестолково и очаровательно искал мазь от ушибов. Как Алис тянула его к себе, шепча что-то бессвязно и нежно, целовала его, вздыхая и улыбаясь. Как он наконец сдался, упал рядом и прижал ее к себе, стиснув чуть не до хруста. Как они оба мгновенно провалились в блаженное небытие.

Черт! Надо было работать. И ведь тоже было прекрасно – работать с ним вот так. Еще один поцелуй, и она точно…

Колсон позвонил неожиданно, как раз когда еще один самый-самый последний поцелуй уже превратился в десять. Хихикнув, она просто улеглась на Марка – он перевел телефон на громкую связь, а сам прижал Алис к себе и водил рукой ей по бедру, забираясь пальцами под край свитера.

– Ты понимаешь, что я не то чтобы много могу вытащить из протокола, который почти такой же древний, как я?

Алис улыбнулась, слушая голос старика. Тот наверняка даже представить не мог, что криминалистка Янссенс сейчас лежит на инспекторе Деккере… в одном его свитере, под которым больше ничего нет.

– То есть ты позвонил мне в воскресенье, чтобы сообщить, что сказать тебе нечего? – с ухмылкой осведомился Марк.

– Я позвонилтолько в воскресенье, потому что проверял тогдашние метеосводки, – фыркнул Колсон в ответ. – И их не так просто было найти.

Марк молчал, и Алис было понятно, что он ведет со стариком какую-то их обычную игру.

– Причина смерти Дюмортье – внезапная остановка сердца, – наконец раздалось в трубке.

Марк продолжал молчать, очевидно зная, что это лучший способ заставить Колсона продолжать.

– Но я посмотрел фотографии и кое-что нашел. Ты вообще себе представляешь качество тогдашних фотографий?

Алис с трудом удержалась от смеха. Марк закатил глаза, но ничего не сказал. Кремень!

Колсон снова вздохнул.

– В общем, я нашел нечто похожее на фигуры Лихтенберга.

– Сам скажешь или мне погуглить? – осведомился Марк.

– Это характерный рисунок, такие ветвящиеся узоры, которые остаются от высоковольтных разрядов.

– То есть… он умер от поражения током?

– Это не исключено, хотя на теле не было следов входа и выхода разряда. Но их в принципе может и не быть при поражении молнией. Поэтому я и смотрел метеосводки.

– И?

– И ничего. Конкретно для того места данных нет. Но гроза в тот день была. В Виллерзи.

– Хм, далековато. Но в принципе, возможно, что каким-то образом… Или?

– Ну, в принципе возможно, в принципе вообще много чего возможно в этом мире. – Колсон вздохнул. – Но я понимаю, почему в отчете указали просто остановку сердца. Про бритву Оккама слышал?

– Ценная штука, куплю, – сказал Марк. – Спасибо.

Старик хихикнул.

– Ладно. Передавай привет мадам Янссенс.

– Непременно.

Марк нажал кнопку отбоя и посмотрел на Алис.

– Молния посреди ясного неба? Только этого нам не хватало.

Она нахмурилась.

– Но что, если Колсон ошибся? Он прав, тогдашние фотографии из морга…

– Дюмортье могло что-то напугать. Или кто-то. Например, мой дед. Который наконец сумел уничтожить своего мучителя. Но, черт, доказать это невозможно. Ладно. Так, что у нас по плану… Нет, не это! – Марк одной рукой перехватил ее руку, а другой шлепнул по попе. – Мадам Янссенс, ведите себя прилично. И вообще, наденьте что-нибудь под свитер. А то невозможно уже.

– Слушаюсь, шеф!

Пожалуй, он был прав. Надо было уже наконец одеться и начать работать. Иначе она не выдержит и просто… Да, снова возьмет то, что хочет. Но здравый смысл подсказывал, что лучше подождать. Все-таки вчера они и правда занимались сексом почти до потери сознания, и хотя Алис, кажется, уже могла нормально ходить, между бедер все равно немного ныло. Ей не хотелось, чтобы они с Марком оба расстроились, если ей вдруг станет неприятно, и все получится не так, как оба уже себе представляли. К тому же она не была уверена, что если они начнут, то смогут остановиться и все-таки заняться работой – нет, пусть сначала дело. А вот потом уже, после ужина, когда наконец можно будет выдохнуть…

Они решили переместиться из гостиной в кабинет, где не было искушающего дивана, а чтобы совсем вести себя благоразумно, Алис – одевшись наконец уже в свои домашние шорты, но все равно натянув сверху его свитер, – чинно уселась с ноутбуком за стол. Взяла листок, на котором Марк выписал сокращения и значки, которые встречались чаще всего. Положила рядом записки Дюмортье и Ренара. Вгляделась.

Этот странный значок, похожий на митохондрии. Еще какие-то совсем абстрактные значки. И вот эта цифра. Цифра встречается чаще всего и явно связана с Марком напрямую. Какой-то показатель… Алис полистала записки Ренара, цепляя взглядом эту самую цифру. В начале та встречалась чаще, чем к концу. Так. Стоп. «fix. pss.»

«pss. VS acpt.»

И тут же снова эта цифра, обведенная в кружок, и рядом три восклицательных знака. Как будто Ренар размышлял и вдруг что-то понял. А дальше шла запись с более поздней датой