Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

углу верхнюю одежду и подушки, взятые из гостиной. – Видишь, он уже открывает глаза, но все еще в оцепенении. Побудь с ним, Шандор, и дай ему самому прийти в себя… Да, братец? – Граф поднял бровь: в прихожую вбежал Казак. – Что-то не так?

– Полковник Хидаш и его люди, – выдохнул Казак. – Они приехали. Два их грузовика только что остановились возле самой воды.

– Вот как. – Граф вкрутил одну из своих сигарет в мундштук, зажег ее и швырнул спичку в открытый темный дверной проем. – Они могут быть пунктуальными. Пойдем поздороваемся с ними.

Глава 13

Граф прошел через прихожую, резко остановился и загородил выход рукой.

– Профессор Дженнингс, будьте добры, останьтесь в доме.

– Я? – Дженнингс удивленно уставился на него. – Остаться в доме? Мой дорогой друг, я единственный человек, который здесь не останется.

– Разумеется. Тем не менее пока побудете здесь. Шандор, проследи, чтобы он остался.

Граф повернулся и быстро зашагал прочь, не дав профессору ответить. Рейнольдс шел за ним по пятам. Тихо, с горечью он сказал:

– То есть вы хотите сказать, что достаточно одного меткого выстрела в сердце профессора, и полковник Хидаш сможет удалиться вместе с пленницами, довольный трудами этой ночи?

– Что-то в этом роде пришло мне в голову, – признался Граф.

Зыбкая галька хрустела под его ногами. Он остановился у лодки и оглядел темные холодные воды вяло текущей реки.

Грузовик и каждая фигура, каждый человек хорошо просматривались на снежном фоне, но сделалось уже так темно, что почти невозможно было различить ни форму, ни черт лица, – видны были лишь черные, плоские силуэты. Узнать можно было только Коко благодаря его огромному росту. Один человек стоял впереди всех, у самой воды, и именно к нему обратился Граф:

– Полковник Хидаш?

– Я здесь, майор Ховарт.

– Хорошо, не будем терять времени. Предлагаю совершить обмен как можно быстрее. Ночь, полковник Хидаш, уже почти наступила, вы и при свете дня достаточно коварны, и одному богу известно, как вы себя поведете в темноте. Не хотелось бы задерживаться, чтобы выяснить это.

– Я выполню свое обещание.

– Не стоит употреблять слов, смысла которых вы не понимаете… Прикажите водителям сдать назад и отъехать к лесу. Вы и ваши люди тоже отступите туда. С такого расстояния – с двухсот метров – вы не сможете различить никого из нас. Иногда бывают случайные выстрелы, но сегодня для них не время.

– Мы сделаем все в точности так, как вы сказали. – Хидаш повернулся, отдал несколько команд, подождал, пока два грузовика и его люди начнут отходить от берега реки, и затем обратился к Графу: – Что теперь, майор Ховарт?

– Вот что. Когда я подам вам сигнал, вы отпустите жену и дочь генерала, и они начнут идти к переправе. Одновременно доктор Дженнингс сядет здесь в лодку и переправится на другую сторону. Там он поднимется на берег, подождет, пока подойдут женщины, пройдет мимо них, когда они будут приближаться к реке, а затем медленно направится к вам. К тому моменту, когда он дойдет до вас, женщины должны переправиться, и будет уже слишком темно, чтобы кто-то с чьей-либо стороны мог добиться чего-то беспорядочной стрельбой. По-моему, идеальный план.

– Сделаем все так, как вы сказали, – повторил Хидаш.

Он повернулся, взошел на пологий берег и зашагал обратно к темной линии деревьев, стоявших вдалеке, а Граф смотрел ему вслед и задумчиво потирал подбородок.

– Какой-то он нынче слишком сговорчивый, как-то уж чересчур готов угодить, – пробормотал он. – Что-то… Тьфу! Моя невыносимо подозрительная натура. Что он может сделать? Время пришло. – Он позвал: – Шандор! Казак! – Когда и тот и другой вышли из домика, он спросил у Шандора: – Как там Янчи?

– Сидит, немного еще качается. Голова у него сильно болит.

– Иначе и быть не могло. – Граф повернулся к Рейнольдсу. – Хочу сказать несколько слов Дженнингсу, наедине – Янчи и я. Надеюсь, вы понимаете. Я не задержу его, всего минутку, обещаю вам.

– Да пожалуйста, сколько угодно, – глухо произнес Рейнольдс. – Мне некуда спешить.

– Знаю, знаю. – Граф поколебался, хотел что-то сказать, но потом передумал. – Поможете спустить лодку на воду?

Рейнольдс кивнул, дождался, пока Граф скроется в доме, и повернулся, чтобы помочь перетащить лодку к воде по покрытому галькой берегу. Лодка оказалась тяжелее, чем выглядела, пришлось со скрежетом тащить ее по камням, но благодаря Шандору она была спущена на воду в считаные секунды и, попав в медленное течение, теперь мягко подергивалась на канате. Шандор и Казак вернулись наверх, а Рейнольдс остался на берегу. Постояв немного, он достал пистолет, проверил, заперт ли предохранитель, и сунул оружие в карман, не выпуская из руки.

Казалось, прошло всего несколько мгновений, но в дверях уже появился Дженнингс. Он что-то сказал – Рейнольдс не расслышал, затем послышался густой голос Янчи, потом заговорил Граф:

– Вы… Вы простите меня за то, что я остаюсь здесь, доктор Дженнингс. – Граф колебался и говорил неуверенно – впервые за все то время, что Рейнольдс знал его. – Просто… я бы предпочел…

– Я все понимаю. – Голос Дженнингса был ровным и спокойным. – Не терзайтесь, друг мой, и спасибо вам за все, что вы для меня сделали.

Дженнингс резко отвернулся, взял Шандора за руку, которую тот протянул ему, чтобы помочь спуститься с высокого берега, и, спотыкаясь, сгорбившись, неловко побрел по гальке – до этого момента Рейнольдсу как-то не бросалось в глаза, что старик сильно сутулится. Из-за вечернего холода его воротник был высоко поднят, полы тонкого пальто трогательно хлопали его по ногам. Рейнольдс почувствовал, как сердце его разрывается от жалости к этому беззащитному, благородному старику.

– Конец пути, мой мальчик. – Дженнингс был по-прежнему спокоен, но говорил чуть хрипло. – Простите меня, мне ужасно жаль, что я доставил вам столько неприятностей – и все зря. Вы проделали долгий путь, очень долгий, и вот теперь – это. Для вас, должно быть, это тяжелый удар.

Рейнольдс ничего не ответил, он не был уверен, что подберет какой-то ответ, но уже доставал из кармана пистолет.

– Я кое-что забыл сказать Янчи, – пробормотал Дженнингс. – Do widzenia – передайте ему эти слова. Просто «do widzenia!». Он поймет.

– Я не понимаю, да и не важно. – Дженнингс двинулся к лодке и ахнул, наткнувшись на ствол пистолета, который неподвижно держал Рейнольдс. – Вы никуда сейчас не идете, профессор Дженнингс. Вы сами сможете ему это сказать.

– Что случилось, мой мальчик? Я вас не понимаю.

– Тут нечего понимать. Вы просто никуда не идете.

– Но тогда… но тогда, Юля…

– Я знаю.

– Но… но Граф сказал, что