Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

сквозь разбитое окно в брошенный дом, где уже запасла сотни таких же на зиму. Потом белка выскочила через окно обратно, обогнула дом и поскакала по траве к обочине дороги. На другой стороне рос сад. Еловые шишки хороши зимой, а до той поры можно лакомиться яблоками.

Белка ступила на дорогу и доскакала до середины, когда ее напугало что-то большое и громкое. Зверек прыгнул вперед, на другую сторону, и уже взбирался по откосу, когда раздался визг резины. В последний момент что-то заставило белку метнуться обратно на дорогу. Водитель попытался ее обогнуть, но поздно.

– Черт! – Он ударил по рулю кулаком. – Почему вечно одно и то же? И главное, ведь перебежала уже! Просто самоубийство!

Самоубийство. Шэнди Ипс и сам как-то думал о нем однажды в сырой холодный осенний день, когда перспектива нерегулярной подработки на промысле омара, среди пронизывающих ветров и ледяных волн, показалась еще менее привлекательной, чем небытие. Но он все же остался жить. В отличие от белки.

– Наверное, просто не было сил пережить очередную зиму.

Шэнди оглянулся и увидел подергивающийся комок медно-рыжего меха и красного мяса, обрамленный двумя параллельными черными полосами, плавно изгибающимися на дороге, – результат его удара по тормозам. Картина на асфальте ему понравилась. Надо стать одним из этих. Дрифтером. Попробовать что-то новое. Как знать, вдруг откроется талант. И он ненадолго задумался о времени и судьбе.

– Параллельные линии. Может быть, они где-то пересекаются, – сказал он себе. И, допив последний глоток пива из жестянки, поехал дальше, а потом остановился на заправке, взял еще шесть банок и направился домой.

Теперь, без белки, шансы елового семени подросли. Тем не менее сложно было сказать, почему проклюнулись именно эти четырнадцать семян и почему не проросло ни одно из остальных девятисот с лишним. Зато чуть легче сказать, почему одно из этих четырнадцати превратилось в дерево.

Повезло корешку: извиваясь, он пробрался между трухлявой балкой пола и гнилой доской, лежавшей на фундаменте, выбрался наружу и нащупал питательную среду под слоем прелой листвы. Прильнув этой пуповиной к живительному перегною, устилавшему все пространство под домом, где у него не было конкурентов, деревце росло без помех.

Когда юный Джои Пицио учился в одиннадцатом классе, деревце уже проросло сквозь крышу, а его папа и мама обрели веру. Джои не мог понять, как это случилось, но что-то их проняло, и они начали ходить в церковь. Больше никакого алкоголя. Возможно, последняя попытка спасти брак, а заодно и остатки посуды, которую теперь больше не били во время скандалов.

Наступила аскетичная, почти затворническая жизнь, но Джои не мог не признать, что нынешний порядок чуть больше походит на семью. Тем не менее ему казалось несправедливым, что мать вечно зла на отца. Пегги говорила сыну, что он ничего не понимает. Джои не спорил.

А когда к дому подъехала полиция и сообщила ему, что родители погибли – насмерть сбиты нетрезвым водителем по имени Шэнди Ипс, дрифтером, – это показалось ему совсем уж несправедливым. Черт, ведь всего месяцев восемь назад Пегги и Джо сами постоянно садились пьяными за руль.

В тот вечер, когда погибли родители, дерево достигало высоты двадцати четырех футов. Стройное, грациозное, оно росло быстро, все выше и выше, молча стремясь к небесам.

* * *

Джои отчаянно потел в темноте. Он слышал, как мужик возится в багажнике машины снаружи. Сквозь оксикодоновый туман он думал: «Какая огромная елка. Растет прямо в доме. Сколько раз я проезжал мимо этой развалины? Всю свою жизнь, но никогда не обращал внимания на здоровенное дерево, которое проросло сквозь крышу. А теперь я к нему привязан. И какой стремный мужик – вырядился, будто в оперу». Веревка впивалась Джои в запястья, а кора царапала руки. Дерево оттягивало плечи назад. Потом мужчина вошел в дом.

* * *

В конце концов глифосат убил бы и дерево. Рвота Джои впиталась бы в почву, гербицид добрался до корневой системы, и дерево не смогло бы усваивать микроэлементы – цинк, бор, марганец, железо. Оно не умерло бы сразу, но недостаток витаминов сделал бы его беззащитным против вредителей и болезней.

Под корой завелись бы личинки, их стали бы выклевывать дятлы, раздирая камбий, по которому поступают питательные вещества и влага. А клюв дятла заразил бы дерево спорами. Древесные грибы начали бы переваривать древесину, размягчая ее. Ель могла бы продержаться еще лет десять, прежде чем упасть, но даже после этого удалось бы установить причину ее гибели – те же самые химикаты, от которых умер человек.

Но гербицид не успел сделать свое дело. Когда дерево еще стояло, а рвота медленно просачивалась сквозь перегной, мужчина вернулся в дом и сложил у его основания шалашик из высушенной в печи растопки для кемпинга. Потом облил сухие щепки жидкостью для розжига, свернул жгутик из газеты и запалил его розовой одноразовой зажигалкой. Когда пламя приблизилось к середине, бросил жгутик на шалашик из растопки. Целую минуту он смотрел на быстро разгорающийся костер, наблюдая, как сворачиваются и чернеют пластиковые ручки упаковки с растопкой. Когда нижние ветки ели затрещали в огне, он вышел, завел двигатель и уехал.

Глава семнадцатая

Спустя добрые тридцать минут после того, как мужчина уехал, подъехала первая пожарная машина и раздался приказ: «Окружить и затопить». Каждый пожарный-доброволец помнил, когда впервые услышал эту фразу. Она звучала безнадежно и жестоко. И весело. Всем нравилось ее произносить. Так их учили: когда строение невозможно спасти и единственная цель – предотвратить распространение пожара, остается только окружить и затопить.

Каждому пожарному хотя бы раз представилась возможность, оценив ситуацию, произнести эти слова. Тем, кто прибыл на место первыми, посчастливилось повторить их три или четыре раза.

В яблоневом саду остался небольшой пруд с торчащей из него красной трубой: пожарный гидрант, через который даже зимой можно качать воду из-подо льда. Такие были во всех прудах рядом с домами. Пожарные подсоединили к трубе шланг, раскатали его через дорогу до пожарной машины и начали поливать. Такой пожар больше напоминал встречу друзей. Когда нет угрозы для жизни или ценного имущества, мужчины из добровольческой пожарной бригады острова Гусеница вели себя как на разогреве перед спортивным матчем. Они поливали из брандспойтов дом и дерево, стараясь достать горящую верхушку с шишками, но струя не добивала так высоко. Тем не менее пожарные не оставляли попыток. В конце концов ствол прогорел насквозь где-то на двух третях высоты. Но верхняя треть не завалилась на бок, как полагается деревьям, а соскользнула вниз параллельно остаткам ствола. В небо взметнулись искры, и на том месте, где стоял