Храмы веселья - Кейт Аткинсон

– Аццопарди? Ты связался с Аццопарди? – Нивен был в ярости. – Ты еще больший идиот, чем я думал. Ты понимаешь, что это значит? С этим «всяким таким», как ты выразился, он завладеет всеми клубами. Всем имуществом Нелли.

– Но они записаны на ее имя.

– Он перепишет на свое. В Лондоне полно фальсификаторов получше тебя. Или, может быть, станет шантажировать ее, чтобы она сама переписала. Угрожать чему-то такому, что ей дорого.

– Ну, не волнуйся, это буду не я, – сказал Рамзи. – Наша мать с радостью пожертвует мной, если это поможет сохранить ее драгоценную империю. Я видел ее завещание, знаешь ли. Ты будешь в шоколаде, а меня она практически лишила наследства.

– Ее можно было бы понять после этой твоей выходки.

* * *

– Миссис Кокер, – поприветствовал Нелли кассир, когда она решительно прихромала к стойке. – Надеюсь, вам лучше?

Она проигнорировала вопрос.

– Я хотела бы получить доступ к своей банковской ячейке, пожалуйста. – Она приподняла бровь, и кассир побежал искать мистера Снеддона.

Десять минут спустя она уже была в «бентли». На коленях у нее покоился извлеченный из банковского сейфа ржавый железный ящичек. «Сундук с боеприпасами», – подумал Хоукер.

* * *

– Думаю, пора нам обоим выложить карты на стол, не находишь? – сказал Нивен.

– Мои уже выложены, – сказала Нелли, с некоторым удовлетворением кивая на лежащую перед ней раскладку карт Ленорман.

Нивен посмотрел на карты с отвращением. Он часто задавался вопросом, действительно ли его мать верит в оккультизм или просто хочет создать видимость тайной силы, которую может использовать как оружие, если ей перейдут дорогу. Она была театральна до мозга костей.

Рядом на стуле стоял ржавый железный ящичек. Нивен не мог представить себе, что там, хотя ящичек был как раз такого размера, чтобы вместить большую отрубленную голову. Он бы не удивился.

– Что в этом ящичке?

Нелли проигнорировала вопрос. После некоторых поисков Нивен нашел ее в «Хрустальной чаше». Следовало догадаться, что она окажется здесь, это ее любимое укрытие. Для Гвендолен было слишком рано, она обычно приходила позже, и Нивен гадал, в квартире ли она еще и помнит ли что-нибудь о прошедшей ночи.

* * *

Она крепко спала, когда он ушел под утро, – отключилась из-за бренди и односолодового виски, которые безрассудно пила стакан за стаканом. Нивен не понял в точности, что спровоцировало внезапный вакхический разгул, но в этом каким-то образом был замешан Оксфорд.

В ходе вакханалии Гвендолен совершенно добровольно и по собственной инициативе поведала историю своей жизни, закончив приездом в Лондон.

– И теперь, – весело заключила она, – я шпионка.

– Я так и подозревал, – сказал он. От спиртного у нее развязался язык. – На кого ты работаешь, на Мэддокса?

– Нет!

– На Аццопарди?

– А это кто?

– Тогда на кого?

– На Фробишера, конечно. Он поручил мне искать доказательства, чтобы уничтожить вашу мать. Всех вас уничтожить, наверно.

Фробишер? Конечно, кто же еще. Нивен должен был догадаться, что она служит добродетели, закону и порядку, Мата Хари из нее никакая.

– Разве для шпионажа не нужна секретность?

– Я бросила эту игру, – сказала она. – Покончила с этим, покончила с Фробишером. – Рассмеялась и добавила: – Ну и что ты собираешься со мной делать? Убить?

– В рифму, но первые буквы другие. – Она слишком много выпила и не смогла угадать, что он имеет в виду, а он не стал подсказывать и поцеловал ее.

Всего один довольно неуклюжий поцелуй со вкусом виски, но Нивена он неожиданно взволновал. А Гвендолен – нет. Она осушила свой стакан и нарочито чарующим голосом объявила:

– Я иду спать. Надеюсь, ты присоединишься.

Он едва удержался от смеха, наблюдая, как она петляет через комнату.

Через полчаса он пришел ее проведать и нашел распростертой на кровати, мертвой для всего окружающего мира. Никакой фланелевой ночной рубашки и носков – ее ночное одеяние подошло бы и новобрачной. Но даже не будь она в бессознательном состоянии, Нивен не собирался с ней спать. Он накрыл ее одеялом, подобрал одежду, раскиданную по комнате, и аккуратно повесил на стул. Потом выключил свет и ушел.

* * *

– Ну что, – ехидно спросила Нелли, – провел приятную ночку с мисс Келлинг? Она очень хитрая, явно и тебя очаровала. Она работает на Фробишера, знаешь ли.

– Что в ящичке? – Мать снова проигнорировала вопрос, и он вздохнул и сказал: – Рамзи видел твое завещание. И расстроился.

– Нечего совать нос куда не просят, – сказала Нелли. – Ты поэтому здесь? Или хочешь поговорить о своих «тайных» встречах с Аццопарди? Я думала, может, ты планируешь узурпировать мою власть.

– Я? – Нивен рассмеялся. – Я как раз забочусь о твоих интересах, – возможно, только я о них и забочусь. Аццопарди сегодня утром пытался украсть документы на клубы.

– Нет, – поправила Нелли. – Рамзи пытался их украсть. Он предатель.

Последнее слово прозвучало почти нежно, словно Рамзи каким-то образом доказал, что он истинный Кокер.

– Главное, что он не отдал их Аццопарди. – (Что же в железном ящичке?)

– Они у тебя?

– Они в безопасности. Аццопарди хотел заставить тебя переписать все на него? Собирался чем-то угрожать?

– Уже угрожал. Сказал, что возьмет Китти и разрежет на кусочки. Наверное, еще и съест, учитывая его обжорство. Он провел репетицию на прошлой неделе, пытался схватить ее на улице. О, не волнуйся, – добавила она, увидев, какое лицо стало у Нивена. – Она уехала.

– Уехала? – Куда уехала Китти?

– Я ее отправила в монастырь в Сент-Олбанс. Знаю там кое-каких монахинь, которые мне задолжали услугу. – (Монахини задолжали услугу Нелли?) – Они ее хорошенько спрячут.

– Я так понимаю, у тебя есть какое-то имущество Аццопарди, которое он хочет вернуть. Это как-то связано с этим железным ящичком?

Нелли вздохнула:

– Следующими будут Ширли или Бетти. Я не могу вечно всех сторожить и защищать.

– Что в ящичке?

– Я все ждала, когда ты спросишь, – сказала Нелли.

* * *

Совсем как пиратский сундук с сокровищами из детских книг. Драгоценности – бриллианты, сапфиры, рубины и бог знает что еще. Даже в полутьме «Хрустальной чаши» они как будто светились.

Нелли призналась, что именно с этих камушков и начинала. Нивен был на фронте и ничего не знал о Грейт-Перси-стрит и доброй старухе-хозяйке. Когда он вернулся, Нелли только и сказала: «Мне повезло». Оказалось, старуха была скупщицей краденого и хранила хабар с нескольких ограблений для того, кто их совершил.

– Последнее дело было крупным, он планировал уйти на покой на Ривьере. Навсегда оставить преступную жизнь.

– Дай угадаю.