Храмы веселья - Кейт Аткинсон

– За углом всегда есть «Лайонс», – словно все эти рестораны ей безумно надоели. «А, понятно, – подумала Фреда, – играет пресыщенную столичную штучку. Что ж, все мы через это прошли». Она сама играла эту роль для Оуэна Вэрли, и для Рамзи Кокера тоже.

Черри наконец согласилась пойти в «Лайонс», хотя там едва притронулась к чаю, предпочитая курить.

– Помогает сохранять фигуру, знаешь ли. Впрочем, тебе это не нужно.

Фреда рискнула спросить, как дела в «Вэнбру».

– О, эта дыра, – пренебрежительно сказала Черри, – понятия не имею, я ушла оттуда давным-давно.

«Ну, не так уж давно, – подумала Фреда, – я сама только пару недель как ушла оттуда». Черри сказала, что играет на сцене. У нее было прослушивание в «Ко-оптимисты» в «Паласе».

– И я получила роль!

– Молодец, – сказала Фреда. От слова «прослушивание» она дернулась.

– Конечно, роль крошечная, но обо мне уже написали рецензию – «Дебютантка блистает» и так далее. А ты как?

– Я? Танцую. В ночном клубе.

– Ой, бедняжка. Это, наверное, совершенно ужасный кошмар?

«Да кто же эта особа? – подумала Фреда. – Неужели настоящая Черри Эймс – милая, добрая и совершенно нормальная – заперта внутри этой нервной самозванки?» Фреда собиралась спросить, не слышала ли Черри что-нибудь о Флоренс, но Черри резко встала и сказала:

– Ужасно извиняюсь, Фреда, но мне нужно идти. – Она затушила сигарету в пепельнице. – Я безумно занята. Мы репетируем целый день, они постоянно добавляют что-то новое в шоу. Чудовищная скука.

– Наверное.

– А потом у меня ужин в «Кафе Ройял» с одним из инвесторов шоу. Я буду совершенно без сил.

Если присмотреться внимательно, под толстым слоем макияжа и за напряженным взглядом усталых глаз, должно быть, все еще таилась настоящая Черри, пытаясь защитить себя. Интересно, подумала Фреда, какой ценой Черри получила роль в «Ко-оптимистах». Хотя что тут гадать, она знала доподлинно.

– Что ж, приятно было повидаться, – сказала она с деланой жизнерадостностью.

Они поцеловались на прощание, Черри потянулась ко второй щеке, это поцелуй на континентальный манер, как Фреда узнала в «Сфинксе». Иногда целуются трижды. Ужасно глупо. Чем их не устраивает обычное рукопожатие?

– О, – сказала Черри, роясь в сумочке, – вот… – Она достала два билета и протянула их Фреде. – Возьми, это контрамарки на наш спектакль. Можешь прийти на любое представление. Хорошие места, – добавила она. И вдруг погрустнела и, закусив губу, сказала: – Честно, приятно было с тобой повидаться. – И добавила, уже собираясь уходить: – Я чуть не забыла, кто-то приходил в «Вэнбру», искал тебя и Флоренс.

– Искал нас? Моя мать? – Почему-то Фреде в это не верилось.

– Нет, не мать. Не знаю, что за женщина. Кажется, она не назвалась. Кстати, как там Флоренс? О боже, – сказала она, заметив часы на стене, – мне правда пора бежать. Еще увидимся. Ты знаешь, где меня найти.

И она исчезла.

«Кто же меня ищет?» – размышляла Фреда. Возможно, миссис Ингрэм, хотя миссис Ингрэм, конечно, слишком робка для Лондона. Хочет ли Фреда, чтобы ее нашла миссис Ингрэм? Что она сможет ей сказать? «Мне ужасно жаль, но Флоренс растворилась в воздухе». Фреду нашла Ванда. Найдет ли кто-нибудь Флоренс?

* * *

– А, вот ты где, – сказал Рамзи, когда Фреда пришла в «Сфинкс». – Я уже заждался.

– Встретила подругу.

– Ну тогда приступим.

Он попросил Фреду сегодня прийти пораньше, чтобы помочь кое с чем. «С планом». Он проиграл невообразимую сумму (тысячу фунтов!) в какой-то «катран», она так поняла, что это вроде карточной игры, и был в ужасе от последствий. И зачем только он играл по таким высоким ставкам, если ему нечем отдавать? Сумасшедший какой-то.

– Думаю, меня одурманили, – сказал он, явно жалея себя. – Они все время подливали шампанское.

– Ты что-нибудь ел? – спросила Фреда.

– Не знаю – икру, устрицы? Там был фуршет.

– Хм, – сказала Фреда. – А на следующий день все превратилось в камни и пепел?

– Ну, метафорически выражаясь.

Фреда не знала, что такое «метафорически», но суть уловила.

Поначалу Фреда думала, что Рамзи попросил ее прийти пораньше, чтобы научить его получше играть в карты, а если это не выйдет, то научить его плутовать, и тогда у него будет шанс отыграться. (Однажды вечером она нечаянно проболталась о своих талантах.) Но тысяча фунтов! Это был бы тот еще трюк, а Рамзи, если честно, далеко не туз в колоде.

Оказалось, дело не в картах. Пока она вешала пальто, он спросил:

– Ты хорошо подделываешь почерк?

– Не знаю, никогда не пробовала.

– Все когда-нибудь бывает в первый раз, – сказал он. Конечно, именно это всегда говорил и Дункан.

* * *

Рамзи объяснил свой план. Фреда сочла, что как-то незаконно подделывать письмо от его матери в банк, чтобы облапошить ее, но Рамзи сказал, что Фреда сама спокойно соврала о своем возрасте и опыте, чтобы получить работу (но ведь это совсем другое!), и вообще он не собирается облапошивать Нелли, не будет забирать ее деньги из банка, ему просто нужно посмотреть кое-какие бумаги, которые она там хранит.

Все равно Фреде это казалось надувательством:

– Что мне мешает пойти прямо к миссис Кокер и выпустить кота из мешка?

– То, что ты мой друг.

– Нет, не друг.

От этой мысли ей стало неприятно. У нее только подруга, и, пока она ее не найдет, другие ей не нужны. Даже притом что она проводит много времени в обществе Рамзи, они вовсе не друзья. Они, в сущности, ровесники, хотя он на несколько лет старше.

– Послушай, Фреда, – неловко сказал он, – я боюсь красивых слов, но это вопрос жизни и смерти.

– Это «метафорически»?

– Нет, по правде. Этот Аццопарди говорит, что убьет меня, если я не сделаю того, что он просит.

– Тогда заплати мне, – сказала Фреда. Она очень осмелела с тех пор, как начала работать в «Сфинксе». Стала понимать себе цену.

– Пять фунтов? – предложил Рамзи.

– Пятнадцать.

– Десять.

– Ладно, – сказала Фреда. – Пойду поставлю чайник.

* * *

Фреда пошла на кухоньку «Сфинкса», обнаружила, что чай закончился, и крикнула Рамзи, чтобы принес еще пачку из подсобки. Рамзи, похоже, не услышал, поэтому она отправилась туда сама и увидела его: он застыл как статуя в дверях подсобки. Красный бархатный занавес был отодвинут в сторону, и Рамзи смотрел на что-то словно загипнотизированный.

– Что-то случилось? – спросила она. Он повернулся к ней, но молчал, побелев как мел.

Ей пришлось оттолкнуть его, чтобы заглянуть в дверь и посмотреть, что его так поразило.

На полу среди швабр и ящиков