Храмы веселья - Кейт Аткинсон

– Она мертвая? – прошептал Рамзи.

– Думаю, да. – Фреда опустилась на колени рядом с девушкой и взяла ее за руку. Та была миниатюрная, такого же роста и комплекции, как Фреда. Фреда держала руку девушки и нежно гладила ее лоб. Девушка не шевелилась и не дышала.

– Мертвая, – шепнула Фреда, хотя подумала, что это не имеет значения, – мертвые не услышат, хоть кричи во весь голос.

– Я позвоню матери, – сказал Рамзи. Нелли всегда была первым и последним прибежищем в чрезвычайных ситуациях для любого из Кокеров.

Фреда подумала, не нужно ли накрыть лицо девушки, ведь так положено, правда? Когда умер их пожилой сосед в Рощах, все ходили смотреть на него, лежащего в постели, словно это было развлечение. Кто-то положил медные монетки ему на глаза. У Фреды не было монеток, но она сняла кардиган и накрыла им лицо девушки.

Фреда чуть не выпрыгнула из собственной шкуры, когда девушка сбросила кардиган и стала кашлять и задыхаться. Рамзи, разговаривавший по телефону за стойкой, издал немужественный вопль ужаса.

Держась одной рукой за горло, девушка с трудом села.

– Он ушел? – прохрипела она.

– Кто ушел? – Фреда встревоженно огляделась.

– Ублюдок, который пытался меня задушить, – хрипло сказала девушка. – Герти Бриджес, – представилась она, протягивая маленькую, только что безжизненную ручку. – Приятно познакомиться. Чаю хочется до смерти прямо.

* * *

Приехала Нелли, и за чаем, в который она плеснула бренди, они выслушали историю девушки. Герти рассказала, что рано утром была неподалеку от клуба, «работала, если вы понимаете, о чем я», и какой-то мужчина затащил ее в «Сфинкс».

– У него был ключ.

Ключ от черного хода хранился в щели над притолокой. Многие знают, где он лежит, признался Рамзи. Нелли убийственно зыркнула на него.

Герти продолжала рассказ: мужчина связал ее, а потом ушел.

– А потом вернулся, недавно, и задушил меня. – Она задрала подбородок, чтобы им было видно. – Наверное, синяки?

– Ужасные. – Фреда содрогнулась.

– И он думал, что ему это сошло с рук, потому что я потеряла сознание, но потом я очнулась и притворилась мертвой – мне и раньше, бывало, приходилось так делать, – а он не понял, потому что тупой как пробка, да еще и мерзавец, а потом…

Она отхлебнула чаю, и все воспользовались случаем и перевели дух, о чем до сих пор как-то забывали, так захватила их история Герти.

– А потом я услышала, как он звонит по телефону, просит соединить с полицией и говорит, что хочет заявить об убийстве, и я подумала – странно как-то, сам на себя докладывает. Он вернулся, и я чувствовала, как он смотрит на меня, а я даже не дышала – мне бы на сцене выступать. Вы с ним едва-едва разминулись.

– А ты знаешь, кто он? – спросила Нелли.

– Не знаю ни имени, ничего, – сказала Герти, – но видела его раньше. Он полицейский, это меня не удивляет. Знаете, что было хуже всего?

Фреда не могла представить, что может быть еще хуже только что услышанного, но Герти объяснила:

– Хуже всего было то, что он все время смеялся, будто, когда душишь кого, это смешно, прямо обхохотаться можно.

* * *

– Черт возьми, я прям как королева, – сказала Герти, нежась на кожаном сиденье «бентли».

Нелли решила, что лучше убраться из «Сфинкса» до приезда полиции.

– Истинная правда, – сказала Герти.

– Куда едем, дамы? – спросил шофер.

– О, просто покатайте нас, любезный, – напыщенно произнесла Герти, изображая глупый великосветский акцент.

Они с Фредой расхохотались так, что попáдали на сиденья. Словно смешинку проглотили. На волосок разминуться со смертью – это очень бодрит. Хоукер снисходительно улыбался, вспомнив свою дочь в таком возрасте.

– Кингли-корт, пожалуйста, – сказала Фреда, когда они немного успокоились.

Герти уже начала клевать носом. Фреда с удовольствием жила бы в этой машине постоянно. В зеркале заднего вида она заметила, как Хоукер приподнял бровь, услышав адрес.

– Вы уверены? – спросил он.

Ванда не спала, когда они приехали, и сказала:

– Господи, Фреда, я думала, у меня двоится в глазах – вы как две капли воды.

Фреда кратко пересказала утренние события, и Ванда сказала: «Етить-колотить» – это тоже была любимая присказка Дункана, а Ванда в ответ обычно смеялась и отвечала: «Было б чем, милый».

Герти забралась на постельку Фреды в чулане и погрузилась в такой глубокий сон, что Фреде пришлось проверять, не умерла ли она снова.

* * *

Прячущийся за углом сержант Оукс выругался, наблюдая, как уезжает «бентли». Фреда Мёргатройд была проблемой. Оукс думал сделать ее проблемой Нелли Кокер. Труп в «Сфинксе» должен был помешать Нелли открыть новое заведение после того, как они с Мэддоксом заберут ее клубы. Оукс был доволен проявленной инициативой. Мэддокс наверняка тоже будет доволен? Но теперь выходило, что вместо решения проблемы с Фредой он только все ухудшил.

Он мог поклясться, что девчонка была мертва, когда он бросил ее в той кладовке, но вот она – ходит, разговаривает и сидит в «бентли» Нелли Кокер. И ладно бы только это – теперь их стало две, словно она размножилась там. Они были так похожи, что он не знал, которая настоящая Фреда Мёргатройд. Теперь у Оукса стало две проблемы.

* * *

– Сядь и возьми себя в руки, пока полиция не приехала, – приказала Нелли сыну. – На, хлебни еще чаю.

Она подлила ему в чашку бренди.

– Когда спросят – ничего не было, понял?

– Понял.

– Запомни, никакого убийства не было.

– Так ведь никакого убийства и не было.

– Вот именно, – сказала Нелли.

* * *

Фробишер прибыл в «Сфинкс» с констеблем в форме. Не Коббом. Почем Фробишер знает, может, Кобб тоже приспешник Мэддокса. У входа был припаркован «бентли» Мамаши Кокер, но уехал, когда Фробишер подошел поближе. «Преступник покидает место преступления», – подумал он.

«Сфинкс» был не заперт, и они беспрепятственно вошли, пройдя под дешевой копией маски Тутанхамона, а затем вниз по наклонному коридору. Здесь была неизведанная территория, и Фробишера это слегка нервировало.

– Будьте осторожны, – сказал он констеблю. – Если это действительно убийство, убийца может быть все еще тут.

Ночной клуб не был предназначен для света дня. Безжалостное электричество высвечивало каждый убогий угол. Несколько одиноких шаров болтались в воздухе без привязи, а пол был усыпан бумажным серпантином. Уборщица явно еще не приходила. За одним столиком сидели двое – Нелли Кокер и ее сын Рамзи. Нелли, сама безмятежность, пила чай. Рамзи, напротив, был бледен и взволнован.

Фробишер нахмурился, глядя на эту картину, и сказал:

– Мне сообщили об убийстве.

– Убийство? Боже мой! – воскликнула Нелли, грузно поднимаясь