Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

– Никаких вопросов! – сказал директор, поднимаясь из-за стола. – Ступайте за мной.

Селиванов прямо из кабинета вывел сыщиков в узкий полутемный коридор. И опять, как накануне в больнице, были какие-то лестницы, проходы. Пройдя их, все трое оказались наконец в помещении, заставленном различной аппаратурой. Это и была та самая кинобудка, о которой говорил директор. В открытые смотровые оконца врывались звуки джаза.

Селиванов протянул частному детективу бинокль и молча кивнул на боковое окошко.

Частный детектив взял бинокль и припал лицом к темному квадрату окна.

Его взору предстали огромный полуосвещенный зал, разделенный ровными рядами кресел, в конце его – купающаяся в свете прожекторов овальная сцена. На ее краю – оркестр из четырех музыкантов, играющих джаз, посередине – стройная фигура танцовщика в черном, украшенном серебристыми блестками трико, а вокруг – словно резвящиеся серны – молодые, красивые танцовщицы, тоже в трико, но только ярких и цветастых.

Тон всему задает танцовщик. Он словно в трансе. Резкие выпады, прыжки, повороты. Еще, еще и еще.

Частный детектив, чуть отодвинувшись от окошка, подносит к глазам бинокль. В окуляре – все он же, высокий молодой человек в черном трико. Коротко постриженные светло-русые волосы, чуть худощавое, бледное, продолговатое лицо, глаза – огромные, выразительные.

Гараев долго и внимательно вглядывается в лицо танцора и вдруг…

Он отрывается от оконца и протягивает бинокль стоящему рядом майору.

– Посмотри, тебе этот молодой человек никого не напоминает?

Лутфуллин, приложив бинокль к глазам, долго смотрит в окошечко.

– Мать ты моя… Да ведь это никак… – молвил он изумленно, так и не договорив до конца своей фразы.

– У вас есть адрес жены Малахова? – Этот вопрос частный детектив уже адресует Селиванову.

– Конечно! В кабинете есть списки и адреса всех наших сотрудников, включая и уволившихся.

– Прекрасно! Тогда возвращаемся. Здесь нам больше оставаться не следует…

Уже через полчаса сыщики были у дома, где проживала Малахова.

Поднявшись на лестничную площадку второго этажа и бегло пошарив глазами, они подошли к невзрачной, изрядно обшарпанной двери, на которой темной масляной краской был выведен номер квартиры, и позвонили.

На первый звонок никто не ответил. Лишь после второго внутри послышались чьи-то шаги, дверь отворилась и… сыщики застыли в удивлении.

Перед ними, широко раскрыв оливковые глаза, стояла маленькая легкомысленная красавица, из-за которой у них вечером возникла драка возле ресторана.

Коротенький домашний халат, чуть всклокоченные волосы и растерянно приоткрытые розовые губки придавали ее и так прекрасному облику неповторимую прелесть и обаяние.

– Здравствуйте! Вам кого? – сказала она после недолгого молчания, изобразив на лице нечто вроде приветливой улыбки. Потом улыбнулась искренне и чисто по-свойски. – А, это вы? Наверное, по поводу вчерашнего? Вас что, забрали в милицию? Вы уж извините, я так испугалась, что сразу убежала, даже не поблагодарив вас.

Она отпустила полуоткрытую дверь, которую все это время придерживала рукой, и отошла чуть в сторонку.

– Да вы проходите, пожалуйста! Правда, в квартире беспорядок…

Переглянувшись, сыщики вошли в маленькую тесную прихожую, пахнущую сыростью и дихлофосом.

Хозяйка забежала в комнату, служившую, видимо, залом, принялась быстренько убирать и переставлять лежавшие в беспорядке вещи. Закончив, она позвала сыщиков, и те вошли в комнату, всю обстановку которой составляли небольшой круглый стол, тумбочка с телевизором, два стареньких стула и стоявшая у стены двуспальная деревянная кровать.

Хозяйка усадила гостей на стулья, а сама села на краешек кровати, прикрыв ладонями выглядывавшие из-под халата бедра.

– Так вас и вправду забрали вчера в милицию? – спросила она с каким-то наивным девичьим простодушием, и трудно было понять, чего больше содержалось в ее вопросе – сочувствия или самого обычного любопытства. – А вообще-то я в ресторан не хожу. Не знаю, что нашло на меня вчера.

– Вас ведь зовут Зина? – словно пропустив мимо ушей ее слова, спросил частный детектив.

– А вы откуда знаете? – чуть скокетничала она.

– В этом нет ничего особенного, – вскинул брови Гараев. – Ведь я – частный детектив, и мне все положено знать. А зовут меня Булатом Рахимовичем. А это, – он уважительно указал глазами на майора, – это Лутфуллин, сотрудник уголовного розыска. Нам частенько приходится вместе работать…

– Так вы что, хотите меня сами забрать за то, что произошло возле ресторана? – чуть побледнела танцовщица, с опаской взглянув на сыщиков. – Тоже мне, джентльмены…

– Ну, что вы! – поспешил успокоить ее частный детектив. – Никто вас никуда забирать не собирается! Мы пришли совсем по другому поводу. Но прежде всего… – Частный детектив сделал паузу и доверительно взглянул на собеседницу: – Прежде всего мне хотелось договориться с вами вот о чем. Я уже сказал, что мы сыщики или следователи, называйте нас, как хотите, но по роду деятельности нам приходится заниматься самыми пикантными вопросами, иногда вторгаться в частную жизнь людей. И вы тоже должны быть к этому готовы… Скажите, то, что произошло возле ресторана, позволяет вам относиться к нам с некоторой долей доверия?

– Да, – все еще не понимая истинных намерений сыщиков, сказала как-то неуверенно она. – Я вам очень благодарна!

– В таком случае я должен признаться, что наш разговор будет касаться вашего мужа Малахова Анатолия…

– Мужа? – вздрогнула она. – С ним что-нибудь случилось?

– Пока ничего, – успокоил частный детектив, – но раз я говорю пока, то сами понимаете… Расскажите, где и когда вы познакомились с Анатолием.

Глухой, тяжелый стон вырвался из груди танцовщицы, и она, опустив голову и закрыв лицо руками, сидела какое-то время молча и недвижно, словно вопрос частного детектива разом поглотил все ее силы. По всему было видно, что ей не хотелось говорить. Но она, видимо, отчетливо понимала, что обратного хода уже нет, и ее молчание было лишь последним мигом внутренней борьбы перед полной откровенностью.

Руки ее, спустившись с лица, снова легли на колени. Она выпрямилась и заговорила строго и печально, словно страдая и в то же время осуждая себя за что-то.

– Понимаете, я танцевала с пяти лет. Ни один школьный концерт не обходился без моего участия. Моим родителям это почему-то не нравилось. Они хотели, чтобы я, как моя мать, стала бухгалтером. Я окончила школу и поступила в кооперативный техникум, но танцевать не перестала, посещала кружки, участвовала в художественной самодеятельности. Ну, сами понимаете…

И вот однажды, когда я училась на третьем курсе, к нам в город приехали коллективы художественной самодеятельности со всего Поволжья, и был большой смотр. Я тоже в нем участвовала. Там и познакомилась с Анатолием. Он занял на том смотре первое место. Его чествовали, как настоящего артиста. Мне тогда было