Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

время стоянки. Пришлось срочно вызвать скорую помощь и прервать дорогу. Врачи сделали все, что от них зависело. Но, увы, Марина через полчаса скончалась. Комбинированный порок сердца…

Сажин задрожал, закрыл глаза. Но уже в следующее мгновенье, подавив нахлынувшее волнение, он вынул из нагрудного кармана фотографию, долго всматривался в нее, затем, мучительно поморщившись, положил ее на стол перед Селивановым.

Тот взял фото и, держа перед собой, застыл в задумчивости.

Очаровательная девушка лет двенадцати, в гимнастическом трико, с большими темными глазами и кольцами темных кудрей с радостной улыбкой смотрела куда-то в вышину. Была она стройна, прекрасно сложена. Чуть поодаль, рукоплеща и восхищенно улыбаясь, сидели зрители…

– Красавица!

Тяжело вздохнув, Селиванов передал фотографию Малахову. Тот будто неохотно взял фотоснимок и сразу переменился в лице. Оно как бы напряглось, чуть побледнело, глаза молодого артиста загорелись, ноздри неестественно задвигались, словно принюхиваясь к чему-то.

Он быстро положил фотографию на стол.

– Марина занималась художественной гимнастикой, – с той же неподдельной грустью молвил Сажин. – Она уже почти выполнила норму кандидата в мастера спорта. И тут эта болезнь. Длительные, изнурительные тренировки, видимо, подорвали ее здоровье… Родители Марины погибли в Афганистане, когда она была еще маленькой. Марина по отцу приходится мне племянницей. Сначала она находилась в детдоме, потом, когда умерла моя жена, я удочерил Марину. Скажу вам честно, она была мне дороже родной дочери…

Казалось, еще мгновение – и из глаз несчастного польются слезы. Но Сажин, видимо, относился к людям со стальной волей. Он лишь весь напрягся и, стиснув зубы, опустил голову.

– Успокойся, Артур, – по-дружески, увещевательно сказал Селиванов. – Ты же знаешь, сколько ни сокрушайся, а она уже не воскреснет. Значит, ты все-таки решил похоронить ее здесь?

– Да, везти ее в такую жару в Красноярск… Я уже давно собирался переехать сюда жить. Съезжу домой, приведу в порядок свои дела и через месяц, другой вернусь обратно. Что ни говори, здесь прошла моя юность.

– Разрешение на похороны у тебя, кажется, уже есть?

– Да. Ее не стали даже вскрывать. К счастью, у меня с собой была ее амбулаторная карта.

– А где покойная?

– Пока еще в больнице. Я просил врачей подождать полдня.

– Жаль, очень жаль девочку. – Взяв опять фотографию в руки, Селиванов грустно покачал головой: – Подросла бы, такой невестой стала… Будем хоронить сегодня?

Сажин посмотрел на часы.

– Да, думаю, перед полуднем. А пока надо съездить в бюро погребальных услуг, подыскать место на кладбище…

– Хорошо. Машину и людей я тебе выделю. – Директор с нескрываемой надеждой посмотрел на Малахова. – Наши парни, я думаю, помогут, так ведь, Анатолий?

Малахов встрепенулся, преданно прижал руки к груди.

– Какие могут быть разговоры, Кирилл Степанович! Сейчас же скажу ребятам. Только съездим переодеться, и сразу же за дело. Человек пять хватит?

Селиванов молча кивнул.

– А оркестр? – спросил неуверенно Малахов.

– Какой уж там оркестр! – негромко и обреченно произнес Сажин. – Не надо никакой шумихи. Пусть все свершится тихо и спокойно…

Как бы завершая разговор, Селиванов уперся ладонями о стол.

– Ладно, Анатолий, ты пока иди, договаривайся с ребятами, а мы с Артуром Леонидовичем съездим, закажем гроб, посмотрим место на кладбище. Потом я пришлю за вами машину.

– Хорошо, Кирилл Степанович! – послушно, словно исправный ученик, сказал Малахов и, живо поднявшись с места, вышел из кабинета…

– Уф! – устало выпустил изо рта воздух частный детектив, сняв очки и проведя рукой по вспотевшему лбу. – Не представляю, как могут люди весь день ходить и работать в очках. Да еще эти чертовы джинсы. Запарил все свои мужские достоинства…

– Бог с ними, с этими достоинствами. Зато все, по-моему, идет хорошо, – довольно потер руки Селиванов. – Лишь бы не оплошать с этими похоронами.

– Не оплошаем, – задумчиво побарабанил пальцами по столу частный детектив. – Лутфуллин так уже, наверное, все подготовил. И гроб, и тело, и могила – все, я думаю, будет как на настоящих похоронах…

Четверо дюжих молодцов из Дворца культуры, среди которых выделялся ростом и благородной осанкой Малахов, извлекли из кузова машины обшитый красной материей, заколоченный наглухо гроб и, водрузив его на плечи, двинулись через открытые ворота в глубь кладбища.

Там, на краю свежевырытой могилы, их уже ожидали Гараев, вынужденный все еще играть роль убитого горем дядьки, и Селиванов.

Рядом с ними на земле стоял небольшой, сваренный из легкого металла, окрашенный серебристой краской надгробный памятник с надписью и фотографией улыбающейся девочки.

Гроб аккуратно поставили на краю могилы. Все застыли в скорбном молчании.

Гараев через разделявшую их могилу посмотрел на Малахова, и ему почему-то стало жаль его.

Молодой, красивый, одаренный, возможно, подверженный какому-то тяжкому, мучительному недугу, он, конечно, и не подозревал, как ловко его сейчас заманивают в хитро расставленную ловушку.

Вправе ли он был сейчас осуждать Малахова как преступника? Да, наверное. Действия Малахова, с какой бы стороны их ни оценивать, несомненно укладываются в рамки преступления, и как садист, некрофил, он представляет безусловную опасность для окружающих. Но были, видимо, в жизни и судьбе этого человека еще и какой-то рок, какое-то наваждение, исходившие из ада, ниспосланные самим дьяволом. И устоять против них он, очевидно, был не в силах – даже осознавая порочность и пагубность того, что замышлял и творил.

Именно это вызывало к нему жалость, жалость и отвращение одновременно.

Селиванов легонько подтолкнул его плечом.

– Вы скажете что-нибудь, Артур Леонидович?

Частный детектив сделал вид, что действительно хочет сказать что-то, но у него не хватает на это сил. И закрыв рукой лицо, он лишь повернулся и, отойдя на несколько шагов в сторону, замер в неподвижности, склонив голову на грудь.

Двое спустились в могилу, двое других стали осторожно опускать гроб.

Прошло еще несколько тягостных мгновений, и по крышке гроба глухо забарабанили комья сбрасываемой земли…

Была ночь. Тишина стояла поистине мертвая, мертвая не только потому, что не слышалось ни единого звука, ни единого шороха. А потому еще, что была эта ночь настоящая кладбищенская, державшая в своих объятиях все уголки старого кладбища: и теснившие друг друга вековые деревья, и различные по форме каменные надгробья, и кресты, похожие в темноте на людей, застывших с разведенными руками.

Казалось, даже луна в ночном небе светила как-то тускло и настороженно, словно застряв в полоске темной тучи и выжидая чего-то.

Частный детектив и майор, замаскировавшись в кустах, уже почти час наблюдали за небольшой поляной, где среди старых могильных плит и камней чуть высился свежий холмик с серебристым конусом на вершине.

Частный детектив знал, что, по приметам мистиков, полная луна, прикрытая темной тучей,