Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

тобой разгрызать завязанный кем-то узелок. Краюхин какой-то звонил. Говорил спокойно, но в голосе – боль и нетерпение. А это, сам знаешь, всегда предвещает какую-нибудь длинную и непростую историю. – Гараев на миг задумался, посмотрел исподлобья на майора. – Что там у тебя с начальством? Слышал, были какие-то осложнения…

Майор как-то грустно улыбнулся.

– Были, Булат Рахимович. Ты же знаешь нашу систему. Действуй строго по инструкции, не своевольничай, следуй только проторенными и хорошо проверенными путями – и будешь тогда образцовым милиционером. А тут, видите ли, не укладывающиеся в традиционные рамки самодеятельность и инициатива, контакты с частным сыском… Ты думаешь, случайно ушли в последние годы из наших органов лучшие профессионалы?

– Увы, все это мне хорошо знакомо, Вагиз, – произнес чуть угрюмо частный детектив. – Одного никак не могу понять, почему у нас не ставят во главу угла результат? Разве не он является мерилом всякой деятельности? Взять, к примеру, наше сотрудничество. Да, я – частный детектив. Работаю за гонорары. Но разве не мы с тобой, действуя сообща, сумели раскрыть ряд сложных, возможно, безнадежных преступлений? Следуя здравому смыслу, тебя не упрекать, а как индийского магараджу по улицам на слонах возить надо!

Майор лишь засмеялся. Он хотел сказать что-то, но в это время со стороны улицы послышался звук остановившегося автомобиля, и сыщики, умолкнув оба, стали ждать.

Через полминуты в кабинет, глухо кашлянув в кулак, вошел маленький, сухощавый старикашка лет семидесяти, со смуглым, загорелым лицом и светлыми, еще не потерявшими свежего блеска глазами. У него был благородный высокий лоб. Из-под надетого чуть набекрень берета свисали длинные седые волосы.

Впрочем, маленькая фигура и хилый вид не мешали посетителю выглядеть настоящим франтом. Эту видимость ему придавали хорошо сидящий на нем бледно-голубой костюм, сияющая белизной сорочка, яркий, изрисованный замысловатыми узорами галстук и сверкающие белым лаком туфли.

– Здравствуйте, господа! – произнес старик тихим, учтивым голосом и, получив в ответ не менее учтивое приветствие, прошел по приглашению сыщиков в глубь кабинета и сел в кресло, предложенное ему хозяином кабинета.

– Гараев Булат Рахимович, – на этот раз воочию представился ему частный детектив и, указав на сидевшего рядом майора, добавил:

– Будьте знакомы! Это начальник отдела УВД Лутфуллин Вагиз Ахметович.

– Очень приятно, – кивнул посетитель, оглядев обоих коротким, но цепким взглядом. – А я, как уже представлялся, Краюхин. Краюхин Юрий Михайлович. Художник.

– Художник? – сказал Гараев. – Первый раз вижу здесь настоящего живого художника. Что ж, рад познакомиться. И уж коли так вышло, то позвольте поинтересоваться, в каком жанре вы работаете?

– О, вы не поверите! – оживился сразу старик, обнажив в улыбке ровные и судя по всему еще крепкие зубы. – Я, видите ли, немного мистик. Когда-то один мой друг, маг и экстрасенс, научил меня медитировать, выходить, так сказать, из своего тела и совершать астральные путешествия в иные миры. Вы знаете, эти миры удивительны и прекрасны. Я там все разглядываю, запоминаю, а когда возвращаюсь обратно, переношу все увиденное и запомнившееся на полотна. Словом, работаю в жанре космической фантастики.

Сыщики мельком переглянулись между собой и улыбнулись, как бы сразу разгадав мысли друг друга.

– Понимаю вас… – видимо, уловив смысл их улыбки, произнес художник. – Вы, вероятно, подумали, пришел какой-то сумасшедший старик и пудрит нам мозги, попусту отнимает у нас время. Но я говорю вполне серьезно. Я – художник и работаю именно в этом жанре. И не стану скромничать, даже достиг кое-каких успехов. Имею дипломы, почетные звания. Мои картины выставлялись даже в Америке…

– Не обижайтесь, – сказал виноватым голосом частный детектив. – Но воспринять то, что вы говорите, действительно, трудно, хотя и о медитации, телекинезе и прочих причудах сейчас уже пишут, как о вещах, вполне обычных, даже в солидных журналах. Надеюсь, сможем когда-нибудь познакомиться с вашими удивительными творениями. Но, вероятно, вы пришли к нам побеседовать отнюдь не о живописи и космической фантастике. Скажите, что привело вас в нашу скромную обитель?

– Скромную обитель? Не скажите, – по-старчески мило и добро улыбнулся художник. – О вашем учреждении в народе ходят слухи, не менее фантастические… Но вы правы, я пришел сюда не для рекламирования своего творчества. Дело куда более серьезнее. Видите ли… Видите ли, три года назад умерла моя жена. Я похоронил ее на Варламовском кладбище…

Гараев заметил сразу, как на лицо майора легла тоска. Глаза его как бы говорили: «О боже! Опять это кладбище!»

В памяти майора, видимо, еще были свежи воспоминания о недавней кладбищенской драме, связанной с изобличением и поимкой сексуального маньяка и действовавшего с ним заодно милицейского оборотня.

– Сами видите, я уже не молод, – продолжал между тем художник, с грустью разглядывая свои покоившиеся на коленях тонкие худые руки. – Уход из жизни моей любимой жены стал для меня невосполнимой потерей. После ее смерти я регулярно, один раз в неделю навещаю ее могилу. Однако речь пойдет не обо мне и моей жене…

Рассказчик сделал небольшую паузу, как бы передохнув после вступления и собираясь перейти к главному.

– Дело в том, что рядом с могилой моей жены находилась могила некого Ситникова Александра Георгиевича, родившегося в 1966 году и умершего пять лет назад. Внешне она ничем не отличалась от других захоронений. Обычная металлическая ограда, стела, отлитая из цемента и мраморной крошки, табличка с надписью. И вот, представьте себе, месяца два-три назад на этой могиле… то есть, я хотел сказать, на стеле появляется другая табличка. Тот же год рождения, та же дата смерти, но получается, что в могиле уже покоится не Ситников Александр Георгиевич, а Леонтьев Генрих Михайлович…

Видя разочарование на лицах сыщиков, художник остановился и упреждающе выставил вперед чуть дрожащие ладони.

– Погодите, не спешите, пожалуйста, сразу успокаивать меня, что в этом нет ничего особенного, время смутное, всякое случается, бывает, даже могилы исчезают, на их месте появляются другие. Все это так. Я, по правде говоря, прежде чем прийти сюда, побывал в милиции. Там просто посмеялись. Чего, говорят, отец, ходите, мертвых ворошите, тут еще и с живыми разобраться не можем. Но вы послушайте, послушайте, что я скажу дальше. То, что на стеле появилась другая табличка, возможно, не Бог весть какое диво. Но вот что странно. Могилу эту раньше навещали две женщины, одна высокая, смуглая, седая, другая – толстая коротышка с бледным круглым лицом и большими голубыми глазами. Приходили они всегда вместе, долго стояли возле могилы, иногда плакали. Но с того времени, как на стеле сменилась табличка, приходит туда только одна: высокая, смуглая. Все время плачет, причитая: «Прости меня, сынок, прости»… Странная история,