Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

Художник замолк, посмотрев в глаза сыщикам.

– И что же вы думаете по этому поводу? – спросил частный детектив на этот раз вполне серьезно, кажется, начиная понимать озабоченность и встревоженность этого милого почтенного человека.

– Что я думаю… – задумался старик. – Вы знаете, и сказать страшно, что я думаю. Только, пожалуйста, не сочтите это за бред, плод больного воображения.

Сунув руку под лацкан пиджака и покопавшись во внутреннем кармане, художник извлек оттуда блокнот, не торопясь полистал его, и найдя нужный лист, вырвал его и протянул Гараеву.

– Вот, взгляните.

Взяв листок, Гараев увидел на нем рисунок.

Это был искусно выполненный черным карандашом портрет молодого мужчины. Широкое скуластое лицо, темные вьющиеся волосы, большие, смотрящие с решимостью глаза, чуть вздернутый нос, толстые, мясистые губы.

– Кто это? – тихо спросил Гараев, подняв глаза на Краюхина.

– Не знаю, – ответил тот. – Медитируя на днях, я совершил астральное путешествие, на этот раз не на небеса, а на кладбище. Вообще-то делать это не рекомендуется. Кладбище – это скопище всевозможных темных сущностей, и твое астральное тело может застрять там, не вернуться обратно. Но я проделывал все это под контролем одного опытного учителя. Так вот, представьте себе кладбище, озаренное молочным лунным светом. Могила. Она словно прозрачная, и в ее глубине лежит человек. Зависнув в воздухе, я как бы пронизываю ее взглядом насквозь. И вдруг невесть откуда появляется еще один человек. Скорее, облик человека, ни живого, ни мертвого. Он кружит высоко над могилой, затем опускается и начинает медленно надвигаться на меня. Я всматриваюсь в его лицо, хорошо различаю его черты; с каждым его приближением отодвигаюсь назад, и тут меня словно подхватывает какой-то вихрь, несет куда-то, легкий толчок – и я снова в своем теле. Учитель, опекавший меня, говорил потом, что я был на грани гибели… Но не это главное. Потом я сделал по памяти рисунок. Того самого субъекта, прилетевшего на кладбище и пытавшего напасть на меня. Этот рисунок вы держите в руках. Одно вам скажу, господа, с этой могилой творится что-то неладное…

То, что говорил старик, в сущности походило на бред. Но с другой стороны, Гараев, как опытный сыщик, не раз сталкивавшийся на своей стезе с самыми невероятными событиями и фактами, привык относиться к ним терпимо, а иногда даже и с некоторой долей любопытства. Да и об удивительных способностях экстрасенсов, провидцев, их помощи в раскрытии различных преступлений ему приходилось слышать и читать немало. Все это заставляло частного детектива проявлять сдержанность и терпимость в отношении этого странного посетителя, которого уже успели принять за умалишенного.

Был сдержан на этот раз и Лутфуллин, обычно привыкший в таких случаях прерывать собеседника какой-нибудь репликой или безобидной шуткой.

– Ну, хорошо, – сказал после некоторого раздумья частный детектив, передавая рисунок майору, – будем считать, что все, что вы здесь говорили, является правдой. Но скажите, если это был дух, то дух какого преступления витает над этой могилой? Убийства, ограбления, другого злодеяния?

– Не знаю, – вздохнул, опуская глаза, художник. – Но что-то есть там, мрачное, жестокое… Я это чувствую всем своим существом, но не могу выразить в словах. Я – всего-навсего художник. Чтобы добраться до истины, нужна ваша рука, рука профессионала…

– Сложную вы нам задаете задачку, – задумавшись, побарабанил пальцами по столу Гараев. – Как частный детектив, я, конечно, вправе взяться за любое дело. Но вы должны понять всю ответственность предстоящего. Придется ворошить старое, говорить с родственниками покойного… или покойных, кто их знает. Возможно, потребуется эксгумация…

Он не стал дожидаться реакции художника на его слова и обратился к Лутфуллину:

– А что вы думаете по этому поводу, Вагиз Ахметович?

Майор пожал плечами.

– Думы здесь приходят разные, и всякая мысль находит свое оправдание, – сказал он и тут же обратил взгляд на художника. – Меня интересует вот что, Юрий Михайлович. Вы – художник. Почему вы все-таки остановились на криминальной версии этой могилы и всех ваших видений? Скажите, вам приходилось сталкиваться с преступлением?

– Видите ли… – чуть помялся старик, угрюмо сдвигая брови. – Когда-то в молодости со мной произошла одна неприятная история. Не стану рассказывать всех подробностей. Но из-за моей трусости, малодушия пострадала одна невинная женщина. После этого случая я поклялся, что, пока жив, искуплю свою вину и буду воспрепятствовать всякому злодеянию, кем бы оно ни совершалось. И вот, кажется, мне представился случай сдержать свою клятву.

– Да… – лишь обронил майор.

– У вас есть сейчас время? – спросил частный детектив, обращаясь к Краюхину.

– Конечно, – сразу отозвался художник.

– Давайте съездим на это кладбище, – сказал, поднимаясь из-за стола, частный детектив. – Посмотрим, что за могила, и там все решим. Если не возражаете, Юрий Михайлович, ваш рисунок я возьму с собой.

Варламовское кладбище находилось на городской окраине. Недалеко от него под сенью высоких старых берез раскинулся небольшой поселок, соединенный с городом автомобильной дорогой и целой сетью теряющихся в рощицах и оврагах проселочных дорог.

Конечно, это было далеко не столь большое и ухоженное городское кладбище, куда люди приходят иногда просто поглазеть на памятники и могилы известных людей, но все же и не такое бедное и убогое, чтобы быть заброшенным.

Оставив машины на стоянке, сыщики вслед за художником прошли через ворота в глубь кладбища, шли сначала по аллее, затем по узенькой, петлявшей среди могил и кустарников дорожке, пока Краюхин не привел их к свежевыкрашенной могильной ограде, внутри которой возвышалась серая отшлифованная стела с металлической табличкой посередине.

Привычно кашлянув в кулак, Краюхин вплотную приблизился к ограде и задумчиво скрестил на груди руки.

– Ну вот, это и есть та самая могила, – произнес он тихо, словно боялся, что их кто-то услышит. – Видите, надпись на табличке: Леонтьев Генрих Михайлович, а раньше там было написано: Ситников Александр Георгиевич. И табличка была другая, почерневшая и чуть побольше. Я это хорошо помню.

Оглядев внимательно ограду и заметив в углу небольшую дверку, Гараев открыл ее и осторожно пролез внутрь ограды. Приникнув к стеле и осмотрев табличку, он выпрямился и сказал, не оборачиваясь:

– Действительно, табличку, похоже, поменяли недавно. Прежняя была чуть больше по размеру.

– Я же говорил, говорил! – сразу воспрянул художник, словно только и ждал этих слов. Глаза его заблестели. Он взволнованно заходил взад и вперед. – Конечно, здесь что-то не так! За этой табличкой кроется какая-то тайна. Поверьте мне, старому человеку! Вы правильно сказали там, в кабинете. Здесь витает дух преступления!

– Не спешите, не спешите, Юрий Михайлович! – подойдя к старику и успокаивающе положив ему руку на плечо, сказал майор. – Поспешишь, людей насмешишь. Вы