Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

– Хорошо, хорошо! – смиренно потряс перед собой ладонями Краюхин. – Делайте, как знаете. Я больше не стану поучать вас. Если считаете все это несерьезным и ненужным, я не настаиваю. Пусть все решится волею Господа Бога!

Гараев, выйдя из ограды, подошел к ним.

– Не обижайтесь, Юрий Михайлович, – успокоил он старика. – Майор – оперативник и привык действовать, исходя из реальных событий и реальной обстановки. И в принципе он прав. Но и ваши доводы не лишены логического смысла.

По всему было видно, что частный детектив еще не решается сказать своего веского слова и обдумывает про себя все услышанное и увиденное.

Решив, видимо, не торопить его с выводами, художник, отойдя в сторонку, остановился у могильной ограды, внутри которой цвели кусты розы, и сказал, обернувшись к сыщикам:

– Это могила моей жены.

Гараев и Лутфуллин подошли к нему и встали рядом.

С прикрепленной к мраморной стеле фотографии широко раскрытыми умными глазами смотрела молодая обворожительная женщина с чуть застывшей улыбкой на маленьких пухлых губах.

– У вас была очень красивая жена, – заметил сочувственно Гараев.

– Вы правы, – с грустью покачал головой Краюхин. – Она действительно отличалась красотой и неповторимым женским обаянием. Говорю вам это как художник, как истинный ценитель всего прекрасного. Мой первый брак, хотя и продлился почти три десятка лет, окончился разводом. И мне уже было за шестьдесят, когда я женился вторично. На Лизе. Она была вдвое моложе…

– Вы смелый человек, – чуть удивленно взглянул на Краюхина частный детектив. – И что же, вы были счастливы в этом браке?

– Не то слово! – вздохнул старый художник. – Я словно обрел вторую молодость. Работал как одержимый. Лучшие свои полотна я отношу именно к этому периоду своей жизни. Вы знаете, в этом смысле мне была как-то близка судьба известного художника Паула Питера Рубенса. Увы, у всего есть свое начало и свой конец…

– Отчего же она умерла? – неожиданно вмешался в разговор майор, видимо, как и Гараев, тронутый искренней исповедью художника.

– Тромбоз легких, – угрюмо произнес Краюхин. – Это у нее наследственное.

– И даже вы со своими экстрасенсорными способностями не смогли помочь ей? – посмотрел ему в глаза майор.

– Нельзя помочь человеку в том, в чем ему призван помочь лишь Господь… – ответил со вздохом Краюхин и, отойдя от могилы, молча направился по дорожке в сторону кладбищенских ворот.

Сыщики двинулись вслед за ним.

– Вы верите в Бога? – продолжая начатый разговор, спросил частный детектив, когда они уже шли по аллее.

– Да, верю, – уверенно и твердо ответил художник. – Видя, что происходит на земле и на небесах, в жизни и природе и вообще вокруг, только невежда и безумец может не верить в Бога. Вы не согласны со мной?

– Да, какие-то высшие силы, несомненно, управляют нами… – чуть уклончиво ответил частный детектив. – А вам не приходилось во время своих астральных путешествий встречаться с умершей женой?

Художник долго молчал. А потом кашлянул в кулак и прочитал, чуть улыбаясь, тихим, слегка дрожащим голосом:

Всех, кто здесь в любовь не верит,

Я зову к своей могиле!

Милой имя назовите

И дивитесь тайной силе.

Стоном жалобным ответит

Сердце бедное в могиле…

Голос Краюхина затих. На глазах у него были слезы…

Выйдя с кладбища, все трое подошли к своим машинам.

– И что же вы решили? – спросил художник, обращаясь к сыщикам, но, судя по его взгляду, адресуя свой вопрос прежде всего частному детективу.

Гараев посмотрел на майора. Тот лишь неопределенно повел бровями.

– Говорите прямо. Я не обижусь, – предупредил художник.

– Хорошо, – сказал частный детектив. – Случай сам по себе, конечно, уникален и интересен, хотя и говорить о каком-то криминале, требующем вмешательства сыскных органов, еще рано. Давайте договоримся так, Юрий Михайлович. Мы с Вагизом Ахметовичем сначала наведем кое-какие справки, узнаем, что за люди Ситников и Леонтьев и эти две женщины, и потом решим, что делать дальше. И вот еще что. У меня частная контора и, возможно… – Гараев собирался сказать то, о чем он не любил говорить, но без чего, к сожалению, не мог обходиться, начиная свою работу. – Возможно, потребуются какие-то документы, чьи-то услуги, выезды, командировки. Ну, вы понимаете меня…

– Не беспокойтесь! – отрезал ладонью художник. – Все расходы, связанные с расследованием, я беру на себя. Аванс получите на днях. А остальные расходы…

Он неожиданно остановился, глядя прищуренными глазами в сторону дороги, ведущей от поселка к кладбищу. На ней виделась одинокая фигура женщины, шагающей в их направлении.

– Бог ты мой! – вскинул брови художник. – Да ведь это, кажется, та самая женщина!

– Какая женщина? – не понял Гараев.

– Та, что приходит в последнее время на кладбище, к могиле Леонтьева… или этого Ситникова, не знаю даже, как сказать.

– Вы уверены?

– Да, точно, это она! Сомнений нет!

Частный детектив замялся на секунду.

– Ну, тогда… тогда, Юрий Михайлович, будет лучше, если вы сядете в свою машину и уедете домой. А мы с Вагизом Ахметовичем подождем здесь. Может быть, нам удастся поговорить с ней.

– Хорошо, хорошо. Я уезжаю. Вот мои координаты…

Вытащив из нагрудного кармана пиджака визитную карточку, он протянул ее частному детективу и, попрощавшись, сел в свою машину, которая сразу отъехала от кладбища.

Сыщики же, присев на скамейку недалеко от входа, стали ждать.

На вид ей можно было дать не более пятидесяти.

Высокая, бледная, облаченная в черное, плотно облегающее ее фигуру платье, она прошла мимо сыщиков какой-то усталой походкой, даже не взглянув на них. Похоже, ей нездоровилось, а возможно, она просто была поглощена своими мыслями.

Сыщики решили не беспокоить ее перед посещением кладбища. Не место и не время. Пусть она сначала исполнит свой долг, посидит возле могилы, дав волю своим чувствам и воспоминаниям, а там, глядишь, и появится благодатная почва для задуманного разговора.

А разговор, судя по всему, предстоит не простой. Ведь с чисто правовой точки зрения у сыщиков не было оснований даже подходить к этой совершенно незнакомой женщине, не то чтобы останавливать ее или задавать вопросы. Ни жалоб, ни заявлений. Все, что есть, это лишь чисто субъективные суждения старого художника, знакомого им чуть больше, чем эта женщина.

Посидев и обсудив все возможные варианты установления контактов со своей будущей собеседницей, сыщики решили прибегнуть к самому простому и примитивному способу, какой часто используют незадачливые кавалеры, желая завязать разговор с незнакомой женщиной.

И словно чувствуя их нетерпение, незнакомка, пробыв на кладбище не более пятнадцати минут,