Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

не предвещает ничего хорошего. Но на этот раз он почему-то был уверен в успешном исходе задуманной операции. Растравленный рассказами о погибшей девочке, ее фотографией и искусно организованными похоронами, маньяк должен был рано или поздно явиться сюда в поисках заветной плоти. И здесь его ожидала западня. Что касается побега, то он исключался. Кладбище со всех сторон было блокировано сотрудниками милиции.

И вот желанный миг. Заработала находившаяся при майоре портативная рация. Начальник угрозыска и частный детектив разом припали к ней. Находившийся в засаде с наружной стороны оперативник сообщал, что к кладбищу подъехали черные Жигули, из которых вышла молодая женщина с лопатой и через имевшийся проем в ограде пробралась на территорию кладбища, а водитель остался в салоне машины.

Майор приказал следить за водителем и, в случае попытки уехать или покинуть машину, задержать его.

Едва начальник угрозыска отключил рацию, как в кустах, на краю поляны, промелькнула чья-то тень.

Сыщики насторожились.

Тень тоже замерла, как бы прислушиваясь к чему-то.

Еще несколько секунд – и из-за кустов на поляну вышла высокая стройная женщина. Она была в брюках и рубашке. Бледное при лунном свете лицо окружали кольца белокурых волос.

Женщина держала в руке лопатку.

Подойдя к холмику, под которым должна была покоиться похороненная днем девочка, она ударом ноги опрокинула стоявший на нем металлический конус и, взявшись за лопату, начала с каким-то остервенением раскапывать могилу.

Майор двинулся было вперед, но частный детектив мягким движением руки остановил его: рановато, мол, еще.

Блондинка между тем работала лопатой, как заправский землекоп. Прошло лишь несколько минут, а она уже стояла по колено в яме, лишь ее тяжелое прерывистое дыхание указывало, с каким трудом ей давалась эта работа.

Не легче было и сыщикам. От волнения и напряжения по их лицам струился пот.

И вот над поверхностью земли уже возвышается лишь верхняя часть ее туловища.

Частный детектив тихонько хлопнул майора по плечу. Оба, раздвинув кусты, выскочили на поляну.

– Стоять! – скомандовал майор, выставив вперед руку с пистолетом, и блондинка, выскочив с ловкостью кошки из могилы, встала напротив них, держа лопату наперевес.

– А ну, мадам, бросай лопату! – потребовал майор. Частный детектив был рядом.

Блондинка постояла некоторое время, вперив в них испуганные глаза, потом, медленно разжав руки, уронила орудие наземь.

Майор шагнул вперед, намереваясь отшвырнуть лопату ногой. В то же мгновение блондинка с яростным визгом взметнулась вверх и, проделав в воздухе замысловатое вращение, каблуком ботинка зацепила подбородок майора. Тот замотал головой и попятился назад.

Частный детектив, казалось, предвидел эти события и был наготове. Подскочив к блондинке, он замахнулся, норовя ударить ее сверху кулаком по ключице, но блондинка отвела его руку. Неожиданно ее нога приподнялась выше головы, готовая опуститься с силой и пробороздить лицо Гараева, но частный детектив успел увернуться.

В это время успевший прийти в себя майор, схватив блондинку сзади, лихо завернул ей за спину руки, и она, вскрикнув, согнулась, наклонившись вперед, – и тут ее чудные белокурые волосы, вдруг отделившись от головы, упали на землю.

Майор, отшвырнув ногой лежавший на земле парик, заставил противника выпрямиться, и перед частным детективом предстал танцовщик Малахов с искаженным от боли и ненависти лицом.

На его руках мгновенно защелкнулись наручники.

– Ну, что, Малахов, не удалось вам на этот раз полакомиться мертвечиной? – прерывисто дыша, проговорил частный детектив. – Да, не смогли, не смогли вы вовремя остановиться. А ведь к вашим услугам была целая армия психологов, психиатров, сексопатологов. Хватило бы, возможно, нескольких сеансов гипноза, психотерапии. А теперь вот…

– Меня расстреляют? – подавленным, чуть дрожащим голосом произнес танцовщик.

– Ну, почему же! – беззлобно сказал детектив. – К счастью, вы не успели сделать ничего такого, за что вас можно было бы расстрелять. Но не попади вы в наше поле зрения, могло бы случиться и непоправимое. Теперь все решат следствие и суд. Ваша искренность и раскаяние, если вы возьмете их себе в союзники, я думаю, могли бы сослужить вам неплохую службу.

– Я расскажу, все расскажу! Моя попытка сопротивляться была, конечно, глупостью. Я измучен. Я совсем измучен… – Последние слова Малахов произнес почти шепотом, и по его побледневшим щекам потекли слезы.

Он искоса посмотрел на стоявшего в угрюмом молчании майора.

– И я открою вам свою тайну, вам, не этим… Я знаю, вы тонкий психолог, раз сумели все это раскрутить. Не могу сказать, когда вселился в меня этот бес. Но я боролся, честное слово, боролся. Я хотел быть таким же, как и все. Я также, как и другие, любил девочек с русыми косичками. Самых обыкновенных, шаловливых, игривых, в простеньких платьицах. Я любил их, как мальчишка, как самый простой парень, и мне не нужно было от них ничего сверхъестественного.

Но чем взрослее я становился, тем более меня одолевали какие-то чувства, смутные, непонятные, они превращали меня в раба, овладевали всем моим существом, всем разумом.

Я выходил вечерами в город, долго блуждал в одиночестве по шумным, живущим своей жизнью улицам, видел огни, яркие, разноцветные, слышал музыку квартир, ресторанов, слышал бренчанье гитар на полутемных парковых аллеях, невнятные бормотанья, надрывный смех и стоны, доносившиеся из кустов. В ноздри мне били запахи вин, духов, нашпигованных травкой сигарет, сменявшиеся другими – сточных канав, мусорных свалок и терпкого женского пота. И от всего этого веяло какой-то фантасмагорией, какими-то неимоверными сексуальными извращениями…

Наверное, мне в такие минуты был нужен сильный человек рядом, какой-то сильный тормоз или, по крайней мере, лекарственный настой, способный подавить все эти пагубные ощущения.

Но вы же знаете, наше общество больное. Оно не устраняет пороки, оно, наоборот, обостряет их, обостряет своим несовершенством, своей жестокостью, своей убогостью.

И однажды, когда я на улице увидел труп девочки, случайно попавшей под автомобиль, ее жалкое, неподвижное, согнувшееся тело с выступающими сквозь тонкое платье упругими юными формами, внутри меня мгновенно что-то вспыхнуло, будто обожгло там все, вспыхнуло и затем затухло, и с этого времени этот то мгновенно вспыхивающий, то затухающий пожар внутри себя я стал чувствовать всякий раз, когда видел маленькое неподвижное тело, в котором перестала теплиться жизнь, которое источало мертвенный холод…

Знали бы вы, как я ненавидел себя! Сколько раз я хотел рассчитаться с собой, уйти в царство мрачного Аида, чтобы не мучить себя и других!

Моя Зинаида! Как я любил ее! Как я мучил эту бедняжку, будь я трижды проклят! И как я мучился сам. И мучаюсь сейчас…

В это время из-за кустов, с той стороны, откуда выходил недавно Малахов, появились сотрудники милиции.